Тринадцатая редакция. Модель событий - Ольга Лукас

— Извините, пожалуйста, всем известно, что я конченый идиот, и я подтверждаю это звание снова и снова, — буркнул Техник, приготовившись задать стрекача, если местная охрана вздумает предъявить ему счёт за порчу кактуса, признанного шедевром современного искусства и находящегося под охраной ЮНЕСКО.

— Тогда здесь бывает слишком много идиотов, — улыбнулась леди. — Весьма неудачная конструкция ступенек. Сильно ушиблись?

Виталик стянул с себя куртку, повесил её на вешалку (а мог бы, как все нормальные люди, сдать в гардероб!), после чего обнаружил, что колючки зловредного лжекактуса всё-таки пропороли ему ладонь.

— Вот же я дебил! — в сердцах воскликнул он и покрутил пораненной рукой в воздухе, надеясь, что это заклинание мгновенно залечит рану.

— Вам помочь? — вежливо спросила леди.

— Ну... Неловко как-то. Вообще-то обычно мужчины предлагают помощь женщинам, а не наоборот, — брякнул Виталик — и моментально понял, что сказал неслыханную глупость, но собеседница только слегка улыбнулась: одними уголками губ, — но за окном почему-то сразу стало светлее, кажется, даже солнце выглянуло из-за низких, начинённых снегом туч.

— Вообще-то люди предлагают помощь друг другу вне зависимости от половой принадлежности, а просто тогда, когда у них есть соответствующее настроение. А ну покажите, что у вас с рукой, — попросила леди за столом.

— Да чего — кровища! Сам виноват, под ноги надо смотреть, — ответил Виталик.

— Руку дайте, — почти приказала собеседница.

— Пожалуйста. — Техник протянул ей раненую конечность и чуть не брякнул: «Пусть мне будет хуже!» Но хуже ему не стало.

Прекрасная незнакомка достала из сумочки пластырь, протянула ему и не терпящим возражений тоном сказала:

— Руку промыть в туалете, вон там. Потом заклеить. Кстати, у вас ещё на щеке царапина и на левом рукаве прореха.

— Угу, — кивнул Виталик и неловко прихватил пластырь здоровой рукой, не уточняя, что прореха и царапина поселились на нём чуть раньше, благодаря милейшим, но слегка несдержанным в проявлении своих чувств сёстрам Гусевым.

— Вы левша, что ли?

— Ну, практически. Да, да, левша. Перед вами полный лузер.

— Давайте сеанс самокритики отложим на более подходящее время. Промойте руку и скорее возвращайтесь, я сама заклею, только давайте быстро, у меня не так много времени.

«А чего ты вообще ко мне прицепилась?» — чуть не спросил Виталик, но вместо этого покорно поплёлся в туалет, тщательно, насколько позволяла ему общая неорганизованность натуры, промыл ладонь и вернулся обратно.

— Я, пожалуй, ещё платком сверху завяжу, потому что видите — тут два пластыря пришлось наклеить, так будет лучше, ага? — спросила чудесная спасительница, уже накладывая Виталику повязку. — Как вас зовут-то хоть? А то рукопожатиями мы уже обменялись, и неоднократно.

— Виталий.

— А меня Вероника.

— Всё-таки я сегодня дебил, — нервно засмеялся Техник, — а вы — волшебная волшебница.

— Боже, как это мило, — улыбнулась Вероника. — Вы так смешно ругаете себя из-за полнейшей ерунды. А теперь извините, но обедать я предпочитаю в одиночестве.

Виталика как ветром сдуло. Схватив куртку в охапку, он пулей вылетел на улицу, словно только и ждал этого, потому что не может, не может такая дама тратить своё время на клоуна, который брякнулся ей под ноги, отвлекает от обеда своей дурацкой царапиной и вообще — нарушает мир и гармонию.

«Теперь меня не спасёт даже Константин наш свет Петрович, — грустно подумал Виталик, выходя на улицу. — С заданием я не справился, провалил его, как последний не знаю кто, так что славные Марина и Галина без помех разорвут меня на части и скормят своим маленьким серым подвальным друзьям».

На улице было безмятежно: выглянуло солнце, причём не как в прошлый раз выглянуло, оценило обстановку и в ужасе спряталось за горизонт, а по-хозяйски разогнало все облака, поудобнее устроилось на небесной перине и принялось светить, греть и даже слегка припекать. Прохожие снимали на ходу зимние шапки, расстёгивали пальто и шубы, улыбались друг другу. «А меня никто не заставляет топать обратно, на верную погибель, — подумал Виталик. — У меня травма. Я травмирован на работе!»

Весь день, до самого вечера, он бесцельно шатался по городу, пил пиво в забегаловках, сидел на троллейбусных остановках и на гранитном парапете набережных, подставлял лицо солнечным лучам, вдыхал весенний воздух и не думал ни о чём. Ближе к вечеру погода снова испортилась: солнце спряталось, прохожие закутались в шарфы и натянули шапки до бровей, а у Виталика ко всему прочему ещё и деньги закончились. Он миллиметр за миллиметром прощупал кошелёк, потом перерыл все карманы, но нашёл только двадцать рублей мелочью и чью-то визитку. Впрочем, постойте — почему же чью-то? Это была визитка Вероники, которую ему перед уходом вручил Константин Петрович.

Виталик оглядел со всех сторон свою левую руку и решительно снял повязку. Да, добрая госпожа не пожалела на него самый лучший, дорогой шёлковый носовой платок. Таким и нос-то вытирать жалко. А обматывать грязные, расцарапанные руки разных там малолетних придурков — и подавно. «Они, наверное, с нашим Цианидиком — два сапога пара, не зря же вместе учились. Сначала полдня гордилась своим благородным поступком, а теперь взгрустнула: платочек-то жалко. Вот температура-то и пошла на минус. Ну а я что — враг себе и всему прочему миру? Верну я ей этот платок и заодно мир спасу», — решил Виталик и отправился по указанному на визитке адресу. На этот раз, к сожалению, его автопилот крепко спал, так что пришлось слегка поплутать, но к тому времени, когда он вышел к нужному подъезду, рабочий день закончился ещё не у всех. Во всяком случае, автомобиль Вероники, о котором так подробно рассказывал Лёва, всё ещё маячил на служебной парковке.

«Хорошо бы у них была сегодня корпоративная пьянка, и она уехала домой на метро. Или на такси. Да, пусть её уже не будет на месте. А я лучше постоюпостою, замёрзну насмерть, да и пойду домой», — колдовал Виталик. Ему не особенно хотелось снова позориться перед этой дамой. Всего должно быть в меру. При этом с места он не двигался, стоял, прислонившись спиной к дереву, и внимательно сканировал взглядом местность. Время шло, Вероники всё не было, её автомобиль не трогался с места, на улице становилось всё темнее и холоднее.

Когда Вероника наконец разделалась с отчётом, который решила подготовить в спокойной обстановке, было уже довольно поздно. Она тщательно закрыла свой кабинет, включила сигнализацию, попрощалась с охранником, вышла на крыльцо и остановилась, вдыхая морозный воздух и припоминая, не забыла ли она что-нибудь важное на рабочем столе. Она любила вот так постоять на улице пару минут, прикинуть, что бы такое приготовить на ужин, куда заехать, что купить, не сходить ли в кино и так далее. Но на этот раз ей не удалось собраться с мыслями: какой-то парень взбежал на крыльцо, будто из-под земли выпрыгнул, и что-то невнятно пробормотал себе под нос.