Записки старого козла - Чарльз Буковски

когда же умер отец, сложностей было больше, во-первых, гроб был открыт и ему пришлось подходить для последнего прощания, перед ним прощалась подруга старика, которую он раньше никогда не видел, Ширли, так вот эта Ширли бросилась на гроб, завыла, зарыдала, обхватила мертвую голову и принялась целовать, ее оттащили. затем, когда Генри шел за гробом, она, эта Ширли, заграбастала его и стала целовать, приговаривая: «как ты похож на своего отца!» от ее поцелуев Генри возбудился, и, когда Ширли отошла, штаны у Генри топорщились, он рассчитывал, что этого никто не заметил, и в дальнейшем старался держаться от нее подальше. Ширли была ненамного его старше, после похорон он отправился на скачки, но ставил неудачно, проигрался, и никакой мулатки на сей раз ему не досталось, короче, старик оставил на нем печать скорби.

душеприказчик отца объявил, что завещания старик не оставил, денег тоже не было, только дом и машина. Генри тогда не работал и решил сразу же переселиться, и забухал вместе со своей давней подружкой Мэгги, проснувшись после обеда, он выходил поливать лужайку перед домом и эти чертовы цветы, старик обожал свои цветы. Генри поливал цветы и вспоминал, как отец козлил его за то, что он не любит работать, пьет и шляется по бабам, теперь отцовы дом и машина принадлежали Генри, а старик гнил в земле, вместе с домом по наследству перешли и соседи, теперь Генри должен был общаться с ними, с северной стороны жил парень – управляющий прачечной – Гарри, у этого Гарри весь двор был забит птицами, тысяч на пять баксов, разной масти, со всех частей света, у всех у них был причудливый окрас и разнообразное оперение, некоторые из них разговаривали, а одна птица все время твердила одно и то же: «пошел к черту, пошел к черту». Генри прыскал на говоруна водой, но это не работало, птица спрашивала: «огоньку не найдется?» и затем коронное «пошел к черту» несколько раз подряд очень быстро, весь двор Гарри был заставлен клетками, в которых трещали эти твари. Гарри жил ради птиц, Генри ради выпивки, и еще ради ебли. может быть, ему попробовать трахнуть какую-нибудь из этих птах? как это вообще делается?

Мэгги была хороша в постели, но в ней текла гремучая смесь ирландской и индейской кровей, и, если в эту смесь попадал алкоголь, в Мэгги просыпался бес. время от времени Генри приходилось усмирять этого беса кулаками.

однажды Генри нашел телефон Ширли, позвонил ей и пригласил в гости. Ширли пришла, снова стала целовать его, приговаривая, как он похож на своего отца. Генри приобнял ее и поцеловал в ответ, но в кровать не потащил, решил повременить, не хотелось ее спугнуть.

почти каждый вечер приходил Гарри со своей женой, и начиналась пьянка. Гарри мог говорить только о своей прачечной и своих птицах, жена Гарри, закинув ногу на ногу и обнажив ляжки, рассуждала о том, как она ненавидит всех этих пернатых, а Генри чувствовал, что у него в трусах очень неспокойно, чертовы бабы, они дразнят его!

Ширли тоже стала заглядывать частенько и присоединялась к компании. Мэгги не нравились посещения Ширли, а Генри все присматривался то к Ширли, то к жене Гарри, пытаясь определиться, кто же лучше, и вот однажды вечером, когда вся компания была в сборе, произошло следующее: жена Гарри, напившись, выпустила всех птах на волю, пять тысяч баксов упорхнули из своих клеток. Гарри был в ахуе, затем он дико заорал и принялся пиздить свою жену, каждый раз, когда она падала на пол, Генри таращился на задравшийся подол платья, он видел ее красивые ноги, трусики и зверски возбудился. Мэгги выскочила во двор, пыталась ловить птиц и распихивать их по клеткам, но у нее ничего не получалось, чертовы птахи почти на пять тонн баксов разлетелись по всей улице, они попрятались в кронах деревьев, разгуливали по крышам – разноцветные, разномастные, они вкушали воздух свободы. Генри не мог уже сдерживать себя, сграбастал Ширли и поволок ее в спальню, он быстро содрал с нее одежду и оседлал, пьяный в жопу, он еле двигался; каждый раз, когда Гарри ударял свою жену и она взвизгивала, Генри совершал еле ощутимый толчок… и тут в дом вбежала Мэгги с птичкой в руках – это была птаха с оранжевым перышком на головке и такими же перышками на груди и лапках, все остальное тельце птицы покрывала серая противная кожа, эта тварь обошлась Гарри в 300 баксов, «я поймала птицу!» – завопила Мэгги и, не найдя Генри, влетела прямиком в спальню, увидела, чем он там занят, шлепнулась в кресло и принялась орать. Гарри продолжал мутузить свою благоверную, которая визжала в голос с Мэгги, такую картину и застала подоспевшая полиция, два молодых копа схватили Генри с Ширли, заставили всех одеться и предложили проехаться в участок, прибыла еще одна патрульная машина с двумя легавыми. Мэгги впала в ярость и разбила нос одному из блюстителей порядка, тогда копы надели на нее наручники, загрузили в патрульную машину, втроем вывезли за город и там по очереди оттянули на заднем сиденье, оставшийся легавый повез Генри, Гарри, Ширли и жену Гарри в участок, там составили протокол и всех арестовали, на улице остались только ошалевшие от свободы птицы.

в воскресенье проповедник говорил о «распутных алкоголиках, которые привносят в наше общество грех и срам», на службе присутствовала Мэгги, ее к тому времени единственную освободили из-под ареста, к тому же она была очень религиозна. Мэгги сидела в первом ряду, высоко закинув ногу на ногу, с кафедры проповеднику были хорошо видны ее обнаженные ноги, огромные ляжки почти до трусов, в трусах у проповедника стало неспокойно, к счастью, кафедра скрывала его по пояс, но ему пришлось отвести взгляд в окно и говорить, говорить, пока не улеглась его подрейтузная буря.

Гарри потерял работу, Генри продал дом, а проповедник поимел Мэгги. Ширли вышла замуж за телевизионного мастера. Гарри бродил по двору, заглядывая в пустые клетки, а его любимцы голодали и умирали на улицах, и каждый раз, когда он находил очередной трупик, он пиздил жену. Генри проиграл и пропил вырученные за дом деньги за шесть месяцев.

меня зовут Генри. Чарльз – мое второе имя. когда умерла моя мать, похороны прошли неплохо – отличная католическая церемония: священник помахал кадилом и все было кончено, гроб не открывали, со смертью отца сложнее – гроб был открыт, подружка старика бросилась на гроб… целовала мертвеца в голову, и это повлекло за собой длинный ряд событий.

P. S. пташку никак не выебешь, если не поймаешь.

самое лучшее в современных газовых сушилках – это, конечно, то, как они воздействуют на одежду, я облажался пять раз – один, два, три, четыре, пять – и получил пинок под жопу, и вот я в Атланте, и мне еще хуже, чем в Нью-Йорке, я еще беднее, еще безумнее, еще больнее и худее, шансов не больше, чем у пятидесятитрехлетней шлюхи или у паука в горящем лесу, и тем не менее бреду по улице, ночь и холодина, а Богу наплевать, и женщинам наплевать, и придурковатому редактору наплевать, и даже паукам наплевать, а холоду не наплевать, и улицам не наплевать, они лижут мой живот, замерзший и опустевший, ха-ха-ха, улицы многое повидали; я шел наугад в легкой летней рубашонке, совершенно закоченев, я постучался в дверь, было около девяти вечера спустя почти два тысячелетия после воскрешения Христа, и дверь открылась, и в дверях стоял человек без лица, я сказал, что мне нужна комната, что я видел вывеску «сдается комната», и он ответил, чувак, ты в меня не врубаешься, так что проваливай.