После измены - Мария Метлицкая

Было противно до слез, до рвоты. Она убежала в ванную, и ее вырвало. Залетела она с первой ночи. А ребеночка хотела! Ведь и лет уже было немало, да и очередь из женихов не стояла. Родила дочку Катьку. Муж старался изо всех сил: халтурил по ночам, гладил пеленки, доставал дефицитные продукты – время было голодное.

А Маринка его ненавидела. Причем на тактильном, физическом уровне. Запаха его не выносила. От интима, как могла, увертывалась. А он – непрошибаем. Ты – жена, ты обязана, три раза в неделю. Как «Отче наш». За уклонение даже пугал статьей Гражданского кодекса.

И Маринка терпела. Говорила, что человек он неплохой, скорее хороший: непьющий и негулящий. Все тетки ей завидуют. А отец какой! Для Катьки лоб расшибет.

– Хоть бы расшиб, прости господи! – И Маринка вытирала злую слезу.

Все понимает. За все ценит. И правда – повезло. В тридцать лет, без роду, без племени. Пятьдесят второй размер задницы. Нос картошкой, на голове три пера – и нате вам, замужем. Да со своей квартирой, да с дочкой, да с непьющим мужем. А муж еще и дачу взялся строить. Участок получил – два года пороги оббивал. И построит – не сомневайтесь! Все своими руками. А руки у него золотые.

Только вот одно плохо. Так плохо, что повеситься охота. И Маринка опять всхлипывала.

– Ну, разойдись, – сказала я Маринке однажды. – Разве можно так мучиться? Это же насилие над собой! Ты же его в конце концов ночью подушкой придушишь от ненависти!

Маринка посмотрела на меня с интересом – подушкой, говоришь? А что, это мысль! И странно так смеялась.

Леди Макбет Мценского уезда!

А потом посерьезнела:

– А я все записала тут. Все плюсы и минусы. В столбик. И знаешь, что получилось? – Она загадочно замолчала и достала из сумки мятую бумажку. – А получилось то, что кругом одни плюсы, понимаешь? А минус всего один! И вот из-за этого паршивенького, жиденького минуса я буду ломать свою жизнь? Лишать дочку отца? Менять квартиру после ремонта? Чтобы опять пахать на двух работах? Ну уж, нет! Я лучше потерплю! Да и делов-то!

Бедные бабы! «Потерплю!» А неврозы, депрессии, онкология? А потерпят ли они? Подождут, пока мы станем счастливыми?

И еще раз я подумала тогда: «Какая же я счастливая! Ведь у нас всегда это в радость. Всегда. Ни разу у меня не возникло мысли, что это противно. Да, не так ярко, как раньше. Не так пылко и таинственно. Без сюрпризов, что называется. Мы друг друга знаем наизусть. Все заветные и потаенные струны. И от этого нам только проще и свободнее». И еще я думала, какое счастье, что мы знаем друг про друга все. А вот это – зря. Нельзя знать все друг про друга. Всю правду, всю изнанку. И даже – почти всю. А где загадка, интрига где? Нельзя быть такой же знакомой, как подъезд в собственном доме.

Наивная дура! Прелесть новизны еще никто не отменял!

И мой муж дал мне возможность в этом убедиться!

Спасибо за урок! Только я, по-моему, не поумнела. Или – все впереди? Есть шанс?

Да, про «прелесть новизны». Про ту женщину я старалась не думать. Даже знать ничего не хотела. Это – как способ спасения, что ли? А еще было страшновато. А вдруг она лучше, вдруг красивее? Да наверняка, – потому, что моложе. Ей меньше на двадцать лет. На целых бесконечных двадцать лет! А что такое двадцать восемь и сорок восемь – все мы отлично понимаем. И женщины и мужчины – они ведь тоже не идиоты!

Я вспоминала себя в двадцать восемь: самый расцвет, самый сок. И «уже» и «еще» – и все в самом лучшем смысле. За что осуждать и ненавидеть ее, ту? В чем ее вина? В том, что захотела все и сразу? Да и в корысти ее обвинять сложновато – он так хорош, что… Может снести крышу и без всяких там его бонусов в виде машины, денег и прочих атрибутов успешности. А его щедрость? Да что там щедрость! Его мозги, жизненный опыт – самое ценное и привлекательное, его юмор, его тело…

У него все в порядке. Все! Все по местам и на местах.

А у меня? Да, сохранила фигуру – ну, как могла. Слежу за лицом. При моих возможностях несложно. Хозяйка я неплохая, на твердую четверку. Мать тоже, оценка та же. Ну, поддерживала его в тяжелые дни, как могла. Никогда и ничего не вымогала, это да. Но и радовалась как-то сдержанно. На шею не бросалась. Подумаешь, заслуги перед отечеством! Зануда – это есть. Перфекционистка – это раздражает. Тщательна и въедлива – не плюс наверняка. Не из «легких» женщин точно. Люблю поучить и скупа на похвалу. Не от того, что неблагодарная, просто сдержанная. И еще, наверное, комплексы. Никакой восторженности в его адрес – никогда! Никакого пьедестала. Муж – кормилец и друг. Отец и зять. Все естественно вроде. Все ключевые вопросы решает он. Он же мужчина. Как по-другому? Это – норма, ничего особенного.

Как будто так у каждой из живущих на земле. У каждой – той, что ничуть не хуже меня. Или – не лучше.

Никогда раньше я не задумывалась о том, что мне повезло. Или – как мне повезло.

Мама, правда, говорила: «Цени! Такие мужики на вес золота». У мамы был опыт. У меня – только гонор и вера во всеобщую справедливость. Точнее – в справедливость относительно моей судьбы. Какая наивность! Или это уже идиотизм…

И все-таки стало интересно: а кто она, эта… Ладно, просто – эта. Не унизим себя оскорблениями и эпитетами.

Итак, эта. Двадцать восемь лет, москвичка, с юридическим образованием. Зовут Виктория. Значительное имя. И красивое, что говорить. Правда, победить ей не удалось – на этот раз. Виктория Лавинская, между прочим. Ничего себе и фамилия к тому же! Девушка с такими именем и фамилией не может быть тупой и необразованной дурой. Невысокая, стройная – что вполне естественно. Шатенка с зелеными глазами. Внешность не кукольная, глаза не пустые.

Что сказать? Спасибо вам, дорогая Виктория, что не поспешили забеременеть от моего неверного мужа. Просчитались! Иначе – держать бы вам его в ежовых! Уж мне-то вы поверьте! От свеженького ребеночка он бы никуда не делся!

В чем еще вы просчитались, малоуважаемая? Не знаю, судить сложно. Думаю, что в интимных вопросах я с вами не равна – у вас тело, кожа, силы и свежесть.

Но! У меня опыт и доподлинные знания всех тонкостей «нашего мужа» – уж простите!

Да что нам мериться? Думаю, что и вы свое отстрадали и отплакали. Не то чтобы мне вас жаль – нет, нет. Я не так гуманна. Просто я знаю, что в ваши годы у страданий другая цена и другой накал. Уж поверьте! Надеюсь, что вы утешились. Надеюсь, что скоро. При ваших-то данных! Сам бог велел! Да и в вашу копилку звякнул пятачок – козлотоны мужики, козлотоны! Светка Горб знает, почем фунт изюма!

* * *

На выходные с ужасом жду наплыва родни. Стыдно признаться, но так хочется остаться с мужем наедине. Сдаю позиции, сдаю!

Измучилась просто, вот и все!

Получилось, как просила: мама с Галкой поехали в Дорохово, дочка со своим Эдиком – к его родне. Я испугалась: все как-то затянулось и растянулось. Что-то надо менять. А я боюсь! И еще – не очень хочу. А он как-то странно на меня смотрит. Или мне кажется? Не думаю, что я так желанна. Не обольщаюсь. Просто, если это произойдет, все встанет на свои места. Или – наоборот. Вот поэтому и боюсь, наверное. И еще – стесняюсь. И его, и себя.