Руководство астронавта по жизни на Земле. Чему научили меня 4000 часов на орбите - Крис Хэдфилд

Каждый из нас считал важным поддержание командного духа. Например, Том, медик по образованию, обладал чрезвычайно мягким, располагающим к себе умением общаться с людьми. Если он чувствовал, что кому-то из нас нужна помощь, он оставлял свои дела и помогал, причем делал это так, будто оказание помощи — это именно то, чем он должен сейчас заниматься. Он заставлял нас почувствовать, что это мы оказываем ему услугу, позволяя ему нам помогать. А вот Роман — один из тех неунывающих людей, которые готовы взорваться от смеха в любую секунду. Он понимает необходимость умения веселиться. Если люди в команде падали духом, он брал свою губную гармошку или местную гитару и поднимал всем настроение, играя какой-нибудь всем нам известный мотив.

На борту МКС есть мешок с праздничными штуками: маленькая рождественская елка с гирляндой, пластиковые пасхальные яйца, новогодние шумелки, набор праздничных шляп и тому подобное. Все эти вещи с годами постепенно скопились на станции и теперь могут предоставить интересные археологические данные о неформальном прошлом экипажей МКС, но я вспомнил о них из-за того, что Роман всегда любил покопаться в этом мешке. Перед сеансом видеосвязи с семьей или друзьями, перед записью праздничного поздравления для кого-нибудь или перед одним из наших совместных обедов он надевал дурацкий оранжевый жилет и очки Граучо Маркса — все это для того, чтобы принять нелепый вид и заставить людей немного посмеяться. Еще он любил ввернуть для смеха какие-нибудь недавно выученные английские жаргонные выражения. Как-то раз мы работали со сложным элементом оборудования, который нужно было немного потрясти, и вдруг Роман с сильным русским акцентом скомандовал: «Shake what your mama gave ya!» («Ну-ка потрясите тем, что досталось вам от мамы!») — и залился смехом.

* * *

Мне приходилось работать и со сложными людьми тоже. Один особенно несносный астронавт участвовал в нескольких полетах шаттла, на которых я выполнял функции оператора связи. Нам пришлось контактировать с ним очень тесно, особенно в той экспедиции, на которой он был командиром экипажа. Оператор связи — это доверенное лицо экипажа корабля на Земле, и мне на самом деле нравилось делать все возможное, чтобы для команды все проходило гладко, — за исключением полетов, когда пришлось работать с этим парнем. Он обладал высоким уровнем технической подготовки, но при этом был заносчивым и конфликтным человеком, из тех, кто постоянно со мной ругался, критиковал меня и недвусмысленно давал понять, что я был бестолковым неумехой. Я начал страшиться общения с ним, и, когда он бранил меня на виду у всего Центра управления, я хотел огрызнуться в ответ, перевести спор в формальную плоскость, заручиться поддержкой и попытаться убедить всех, что я все сделал правильно, — все, что касалось этого человека, раздражало меня и заставляло выбирать неверный путь как в профессиональном плане, так и в личном.

А потом я понял: ба, да ведь он действует очень эффективно! Просто таков его метод соперничества — запугивать и унижать других. Он стремился оказывать негативное воздействие, и его метод работал. Ему действительно удалось заставить меня усомниться в собственной квалификации.

Осознание этого факта помогло мне прекратить эмоционально реагировать на его оскорбления. Я начал думать, как мне лучше всего вести себя в этой ситуации. Я быстро понял, что не стоит принимать поведение этого парня близко к сердцу и относить все на свой счет. Ведь я всего лишь один из сотен человек технического персонала, которые, как он думает, планируют его личный крах; он и секретаря доводил до слез почти ежедневно. Но несмотря на то, что я не испытывал к нему большого уважения как к личности, я был его подчиненным и должен был уважительно относиться к его роли, независимо от того, уважал он меня или нет. Я решил, что буду пропускать его критику мимо ушей. Так я и делал. И мне удалось достичь вершины беспристрастности, когда я смог ясно увидеть в нем лучшего оператора сложного аппарата, который владеет замечательными навыками, но и не лишен некоторых серьезных недостатков. Чтобы начать хорошо работать с этим парнем, достаточно было понять, что проблемы были у него, а не у меня, и что все эти проблемы были результатом его неуверенности в себе. Вот и весь трюк. Он был не способен увидеть в своих коллегах кого-то, кроме соперников, желающих его уничтожить, которых поэтому нужно давить, как жуков.

Однажды во время перелета в Вашингтон на истребителе НАСА я приземлился на дозаправку, и один парень офицер, которого я никогда раньше не встречал, заметив мой самолет, подошел и спросил: «Слушай, а ты знаешь Х? Такой засранец!» Поразительно: из всего, что он мог мне сказать при первой встрече, его низкое мнение об этом астронавте оказалось самым неотложным. Я только ответил: «Надо же, ты с ним знаком».

Этот случай запомнился мне на всю жизнь. Я бы ужаснулся, если бы какой-нибудь незнакомец, встретив одного из моих коллег, сказал: «А ты знаешь Криса Хэдфилда? Я столкнулся с ним однажды. Такое ничтожество!» И еще сильнее я бы ужаснулся, если бы кто-то из моих коллег, кто действительно хорошо меня знает, искренне согласился.

День, когда этот астронавт от нас ушел, был для меня поистине счастливым, но, оглядываясь назад, я понимаю, что многому научился у этого человека. Например, если вам нужно кого-то остро покритиковать, то не стоит бешено набрасываться на критикуемого; используйте хирургический подход, заострите внимание на проблеме, а не нападайте на человека. Никогда не поднимайте на смех своих коллег, даже импровизированным комментарием, каким бы остроумным или смешным он вам ни казался. Чем выше будет ваша должность или положение в иерархии, тем большее влияние будет иметь ваш легкомысленный или небрежный комментарий. Не стоит щелкать по носу людей, с которыми вы работаете. Если злитесь, теряете самообладание — сосчитайте до десяти.

Эти правила хороши в самых разных ситуациях, но особенно — в космических делах. Если вы попали в серьезную передрягу на орбите (критические проблемы со здоровьем или, скажем, аварийный отказ оборудования), коллеги по экипажу станут вашей единственной надеждой на выживание. Фактически они будут последними людьми в мире. Эту мысль я пытаюсь держать в голове и возвращаюсь к ней ежедневно, не только находясь в космосе, но и здесь, на Земле.

* * *

Если ваш экипаж — единственные люди на этом свете, то они также будут и последними людьми, которых бы вы хотели оттолкнуть от себя или рассердить. Я вырос на ферме в компании четырех братьев и сестер, так что мне неоднократно приходилось размышлять над поговоркой «В тесноте, да не в обиде», важность которой я мог оценить непосредственно. Но, видимо, этого оказалось недостаточно и потребовалось еще одно подтверждение, которое я и получил во время своей последней экспедиции.

Я пробыл на МКС уже около трех недель, когда заметил, что пора бы уже подстричь ногти на руках. Я никогда еще не был в космосе так долго и потому не сталкивался с этой проблемой. Я знал, что в условиях невесомости обращение с обрезками может оказаться непростой задачей. В общем, мне пришла отличная мысль: я постриг ногти над воздушным фильтром вентиляционного канала. Идея была в том, что все обрезки засосет в этот канал. И это сработало! И я даже записал эту импровизацию на видео, чтобы люди на Земле могли посмотреть, как простейшая процедура приобретает некий странный интерес в отсутствии гравитации. Однако я не подумал обо всех последствиях. В конце той же недели Кэвин Форд, руководитель МКС-34 и ответственный за уборку этой части станции, открутил винты и снял решетку, чтобы пропылесосить воздушный фильтр, — рой обрезков моих ногтей полетел ему в лицо и по всему блоку. Он, конечно, сделал все, чтобы поймать их все до одного с помощью пылесоса, но вряд ли это было очень приятно. Позже он вежливо обратился ко мне со словами, что будет признателен, если в следующий раз, когда я буду стричь ногти, я сам сразу соберу обрезки пылесосом. Я был ужасно смущен, и все, что я смог сделать, — это принести свои извинения и заметить, что в следующий раз, когда я буду в восторге от своей находчивости, буду внимательнее к непреднамеренным последствиям.