Против неба на земле - Феликс Кандель

Хватает телефон, набирает номер некоей дамы, изящной во всех отношениях:

– Приезжай. И немедленно. Нет моих сил!

– Шпильман, что случилось?

– Мне надо срочно взглянуть на женщину. Без телесных безобразий.

– Для этого я тебе понадобилась? Только для этого?!..

Возле бассейна прыгает девочка‚ ловкая‚ ладная‚ демонстрируя под музыку нехитрые упражнения. Десяток женщин и застенчивый мужчина повторяют за ней – кто в чем‚ кто без чего; в стороне от всех‚ чтобы не соседствовать с обнаженными телами‚ машет руками женщина в глухом балахоне до пола‚ запаздывая на пару движений. Мелодия оглушающая – нет сил вытерпеть, но в природе всё уравновешено‚ не расслабишься: утихает музыка – появляется Шмельцер.

– Кого я вижу?!..

Шмельцер? Это ужасно! Населивший землю таких не замышлял – хочется так думать.

Толст. Лицом красен. Волосат на тело. Голова вздернута‚ плечи развернуты‚ ноги ступают небрежно носками на стороны. Крупный‚ налитой дурной силой‚ обносившийся по жизни до дыр‚ отвратительный в мыслях и поступках‚ наглый и привязчивый – можно залюбоваться дерзостью его и бесстыдством.

– Шпильман! – кричит на подходе. – Ты что‚ не рад встрече?

– Рад. Почему не рад?

Но Шмельцер так сразу не поверит, Шмельцер‚ которого не обманешь. Имеет‚ должно быть‚ немалый опыт‚ когда бывали ему не рады.

– Редко видимся. А это плохо.

– Плохо‚ – соглашается Шпильман.

– Посидеть. Принять по рюмке. Я у тебя и дома не был.

– Не был‚ – соглашается Шпильман.

Видятся они не часто‚ по случаю‚ и всякий раз Шмельцер интересуется: "Если приглашу‚ придешь в гости?" – но‚ к счастью‚ пока не приглашает. У Шмельцера грузный живот беспечного‚ неразборчивого в еде обжоры‚ как мешок‚ в который накидано без смысла. Когда обладатель такого живота опускается на низкую скамеечку‚ рыхлая плоть проваливается между ног и с облегчением укладывается на пол‚ добавляя обаяния своему хозяину. Шмельцеру это нравится. Шмельцер-шампур – сколько шашлыков прошло через него! – не желает выглядеть иначе.

Щурится‚ с пристрастием оглядывает женщин:

– Познавательно‚ как в музее... Смотреть‚ однако‚ не на что. Ты на пенсии?

– На пенсии.

– Есть способ заработать. Предварительных знаний не требуется.

– К примеру?

– Писать воспоминания и брать за это деньги. Заплатят – возвеличим. Не

заплатят – очерним в веках.

– Ты на это способен?

– Мы способны. Ты пишешь‚ я вымогаю.

– Отдохни‚ Шмельцер.

– Ты! Всегда был блаженным. С детского сада.

– Мне хватает.

– Мне – нет.

Шпильман его утешает:

– Выведи новый сорт цитрусовых. С наклейкой фирмы. Прямо на дереве‚ на каждом лимоне-апельсине. Озолотишься.

Шмельцер‚ кипучий лентяй‚ обижается:

– Злообразно себя ведете‚ мужчина. А я‚ между прочим‚ страдаю от непонимания. Мог бы постараться для друга...

...постарайся‚ Шпильман‚ постарайся‚ сотвори Шмельцера заново‚ дай имя Шабси‚ надели диковинной фамилией Бульванкер и несчастной судьбой – бросила жена‚ покинули дети‚ разорила биржа‚ обобрали воры‚ залили соседи сверху‚ затопил жильцов снизу‚ выбрал новую жену‚ похожую на прежнюю‚ что тоже от него ушла‚ – невезучий Шабси Бульванкер‚ которого стоит пожалеть и смириться с его присутствием‚ с пуговицами‚ расстегнутыми до пупа‚ с краем рубахи‚ выглядывающей из раскрытой ширинки...

– Не уважаешь‚ Шпильман. Недооцениваешь. Предвзятость твоя вопиет к небу...

...можно‚ конечно‚ иначе‚ иначе даже увлекательней. Дать кличку Хапер‚ наделить таинственной профессией и героическим прошлым‚ принять мерзостный его облик за маску гуляки‚ лукавого совратителя‚ что втирался в доверие к врагу‚ соблазнял пороками‚ выведывал секреты и расстраивал происки‚ – дерзкий и удачливый Хапер с бесценным опытом для подрастающих резидентов‚ которым он вдалбливает на тайных занятиях‚ стукая через слово выпадающей челюстью: "Я человек в запасе. Мне есть что сказать. Когда сидишь за столом и пишешь донесение‚ загляни прежде под скатерть, нет ли там запрятанной бумаги с копиркой. Загляни прежде под скатерть‚ чтобы не сделать врагу копии", – такого можно понять‚ принять‚ вытерпеть ненадолго его присутствие...

У бассейна появляются сослуживцы: чашечка кофе у каждого‚ сигарета‚ табличка с именем приколота к рубашке. Женщина идет‚ притягивая взгляды‚ как несет скрытую тайну – вглядеться и разгадать. Хороша лицом‚ статью‚ движением в ранние свои пятьдесят или в поздние сорок; линия тела вознесенная‚ отчего кажется выше других‚ намеренно выше; выражение на лице устоявшееся – не пробиться. У Шмельцера осаливаются щеки‚ потеет пористый нос‚ в глазах загорается интерес, подвигающий к умножению мужского семени:

– Есть женщины‚ к легкому вину с фруктами влекущие. Есть – к крепким напиткам склоняющие‚ с кряканьем от души. Заранее не угадать… Жаль. Сегодня уезжаю.

– Жаль‚ – соглашается Шпильман и добавляет к сведению: – Не отправиться ли тебе‚ Шмельцер‚ в дальние края‚ где женщины растут на деревьях? Много женщин. Когда созревают‚ оповещают о том кликами к восторгу страждущих.

– А как же?.. – спрашивает потрясенный Шмельцер‚ не отрывая глаз от незнакомки.

– Этот вопрос задавали многие‚ но ответа пока нет.

– На дереве... – повторяет задумчиво. – Стоит попробовать.

Не исчерпать эту тему...

9

Море разлеглось привольно, серое‚ тусклое‚ луженое‚ свинцом оплавленным на жаре. Нет у него приливов. Отливов тоже нет. Нет рыбы, ракушек, водорослей-кораллов. Нет крохотных крабиков, что хоронятся во влажных песочных лунках. Медуз нет. Нет и акул, чтобы вспарывали хвостами мертвые воды. Нет пловцов с ластами и с масками тоже нет. Море впитало соль до крайнего насыщения‚ выделило излишки рафинадными плашками на поверхности‚ каждому предложило на выбор – насытиться злобой до предела возможностей‚ насытиться состраданием‚ выделить излишки в чистом виде‚ приманивая или отторгая.

Гид остерегает:

– Внимание! Воду не глотать. Губительно для здоровья.

Огромные мужчины в трусах до колен – арматурщики‚ бетонщики‚ опалубщики – медлительно входят в воду‚ следом идут их жены-великанши в наглухо закрытых‚ будто застиранных купальниках.

– Не на кого... – стонет Шмельцер – он уже тут. – Не на кого положить глаз! Где девочки в одеждах и без? Откуда их берут? Как выращивают? "Midnight... hot orange... riviera blue..."

Взгляд гадкий‚ смех подлый – ему тоже присылают журналы.

– Ты же хотел уехать‚ – с надеждой говорит Шпильман.

– Я передумал. Планы мои неустойчивы. Ненасытство безмерно.