В аду повеяло прохладой - Максуд Ибрагимбеков

– Чтобы сегодня же заявление об уходе было на моем столе!

– Как я могу уйти раньше срока, если меня избрал народ? – огрызнулся Самандар в ответ на неожиданное предложение высокопоставленного родственника. – Я-то уйду, что народ скажет?

– С народом я договорюсь сам. А ты… После того как иностранцы уедут, чтобы ноги твоей не было в Амбуране! Не дай тебе бог здесь хоть раз появиться!

– За что? Что я тебе сделал?! – заныл Самандар.

– Что сделал? Ты погубил меня! Сегодня среди бела дня при свидетелях ты меня убил. И весь Сталинский район опозорил.

Торопливым шагом вернулся Назимов. По его решительной походке и выражению лица было видно, что командование дальнейшими событиями поручено ему. Почти одновременно с возвращением Назимова подъехал грузовик, из кабины которого выскочил доктор Аслан.

Сеймур крепко ухватил его под руку и подвел его к Марион.

– Доктор, – представил он. Это были первые слова, которые Сеймур сказал Клоду. Со времени приземления вертолета прошло девятнадцать минут.

Доктор внимательно послушал сердце Марион. Она открыла глаза и удивленно смотрела на незнакомого человека в белом халате.

– Все в порядке, – успокоил ее доктор. – Мы сейчас вас перенесем.

Сеймур перевел ей слова доктора.

– Сейка, – Марион улыбнулась слабой улыбкой. Дыхание у нее было прерывистое, ей было больно, и говорила она с трудом. – Вот мы и увиделись.

Марион ответила на все вопросы врача. Аслан удовлетворенно кивнул и попросил Сеймура доставить из совхозного медпункта носилки.

– Вставать ей нельзя. Перенесем на носилках.

Сеймур немедленно послал водителя в совхозный медпункт за носилками. И тут вмешался Назимов. Ни к кому конкретно не обращаясь, он, раздельно произнося каждое слово, объяснил, что носилки не понадобятся, потому что он получил указание незамедлительно отправить иностранную делегацию на вертолете в Баку, где в лучшей городской клинике мадам Вернье будет оказана квалифицированная помощь.

Назимова перебил доктор Аслан.

– У больной предынфарктное состояние. Перепад давления в вертолете может ее убить. И по трапу ее поднять невозможно, – объяснил Назимову Аслан. – Необходимо, чтобы она осталась здесь.

– Вы не поняли, – сказал Назимов с металлом в голосе. – Вертолет с делегацией отправится в город. Сейчас же! А вам я запрещаю вмешиваться!

На доктора Аслана слова Назимова произвели совсем не то впечатление, на какое рассчитывал капитан.

– Иди! Слушай, иди лови своих шпионов! – сказал внезапно рассвирепевший доктор. – А в лечение больных не вмешивайся, не твоего ума это дело!

Осторожный Назимов не счел для себя возможным на глазах иностранцев препираться с взбунтовавшимся сельским лекарем. Он что-то пробормотал себе под нос и отошел в сторону.

– Что они говорят? – нетерпеливо спросил Клод.

– Они говорят, что Марион нельзя лететь и она останется здесь, пока состояние ее не улучшится.

В обстановке всеобщей растерянности руководство взял на себя Аслан, который объявил, что больную незамедлительно следует перенести на носилках в теплое помещение, но ему неизвестно, есть ли поблизости такое помещение. Он обратился к Назимову:

– Вы можете что-нибудь предложить?

В ответ Назимов молча кивнул и указательным пальцем правой руки поманил к себе Самандара.

– Ты слышал, что сказал доктор?

– Нет.

– Очень хорошо. Подбери несколько человек, пусть они отнесут носилки с мадам иностранкой на ближайшую благоустроенную дачу. То есть на дачу родителей Сеймура.

От неожиданности у Самандара вытянулось лицо:

– Почему туда?

– Ты понял, что я сказал? Быстро!

Марион перенесли на носилках на дачу Все полчаса, пока ее несли, зонтик над ней поочередно держали две дамы из Красного Креста. Эта дача до войны считалась лучшей в Амбуране. К удивлению Сеймура, и дом, и сад выглядели ухоженными. Со второго этажа спустили двуспальную кровать и поставили ее у окна с видом на море. Еще через пятнадцать минут из города примчались с включенной сиреной две машины «скорой помощи», вызванные товарищем Назимовым. На одной приехала бригада медиков, на второй привезли оборудование, которое немедленно перенесли в дом.

Приехавший профессор Таривердиев, маститый кардиолог, высокий человек с жизнеутверждающим выражением тщательно выбритого лица, осмотрел Марион. Узнав, что прежде сердечных приступов у нее не было, профессор улыбнулся и бодрым голосом сказал, что волноваться ей не стоит, а следует спокойно лежать и думать о приятных вещах, все остальное дело медицины. Он приказал медсестре сделать больной две инъекции и поставить капельницу. В открытую дверь Сеймур видел, как Назимов, который все время стоял за спиной врача, вынул из коробки с ампулами вкладыши и украдкой сунул их себе в нагрудный карман.

С Марион осталась медсестра, а все прочие вышли в соседнюю комнату, где состоялся консилиум с участием профессора Таривердиева, доктора Аслана и товарища Назимова. Известный кардиолог к доктору Аслану относился уважительно, называл его коллегой.

Состояние уснувшей Марион признали удовлетворительным. Профессор рекомендовал во избежание неожиданностей и с учетом перемены климата оставить больную в селении еще на сутки, и куратор с ним спорить не стал.

Решили программу пребывания делегации не отменять. Клод остался с Марион, а все остальные иностранные гости в сопровождении Назимова и Фаталиева отправились на экскурсию в шафранный совхоз. После шафранного совхоза делегации предстояло посещение Сумгаита, а затем прием во Дворце профсоюзов. Уехали и городские врачи. В гостиной при больной остались дежурить доктор Аслан с медсестрой.

И Клод, и Сеймур, по мнению их знакомых, считались людьми немногословными, но сегодня оба они не могли наговориться. У них было общее бесценное достояние – воспоминания. И они вспоминали.

Клод в нерешительности потер лоб.

– Виктор умер… Ты знал? – спросил он Сеймура, но ответа не дождался. – Он умер ночью во сне, смертью праведника. Похоронили его с воинскими почестями. – Клод заставил себя улыбнуться. – Почти никого не осталось. Надо держаться друг друга.

Сеймур молча кивнул. Он ощутил пронзительную печаль, когда вдруг вспомнил слова Виктора «я везде чужой» и представил его улыбку.

В комнату заглянул Аслан.

– Буду краток, – сказал он Сеймуру. – Жена твоего друга чувствует себя нормально, и, проснувшись, она может встать и вести привычный образ жизни. Второе, в той комнате слышно, как от беспрерывных разговоров у вас пересохло в горле. Спроси у своего друга, может быть, ему хочется выпить чаю или чего-нибудь другого?

– Чего-нибудь другого. Он пьет сухое вино, – сказал Сеймур.