Ты изменил мою жизнь - Абдель Селлу

Вот же ж надувалово. Нет, я тоже погладил, но не для того, чтобы поиграть в художника. Я тут нули на этикетках считаю. Тут искусства на сотни тысяч долларов. Обалдеть!.

– Абдель, тебе нравится?

Месье Поццо увидел мой озабоченный вид, и это его забавляет.

– По чести говоря, отвезу-ка я вас в Сен-Маклу и куплю ту же… ну, живопись за пять франков штука! И вдобавок вы сможете выбрать это любого цвета, какого захотите!

Мы продолжаем экскурсию по арто́вой грабиловке. На конце длинного металлического стержня торчит клубок синей шерсти. Это чего, чтобы собирать пыль по углам. Старый диапроектор громко щелкает каждые пять секунд, и на стене появляется черно-белое изображение пляжа. Вот это – искусство. Все слайды испорчены, даже сисек ни фига не видно.

На холсте пересекаются разноцветные полоски. Здесь, там, повсюду треугольники, самые разнообразные формы, каракули… Я пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь – сюжет, животное, человека, дом, планету… Кручу головой туда-сюда, наклоняюсь вперед, выглядываю между собственных коленей. Но ни хрена не вижу..

– Абдель, это лирическое абстрактное искусство.

– Лирическое – как музыка?

– Да, как музыка!

– Ага… Именно такой эффект эта штука на меня и производит! То есть – никакого! А сколько стоит эта… ну, вещь? Скока-скока?! Да они тут… Даже вы не можете это купить.

– Нет, могу.

– Ну ладно, но вы ведь этого не сделаете? Месье Поццо, предупреждаю: не рассчитывайте, что я вобью гвоздь и повешу это на стену, чтобы оно мозолило глаза с утра до вечера.

Нет, он этого не купит. Месье Поццо бережет денежки для комодов. То есть мы реально ездим на аукционы, где продают комоды. Откуда у него эта мания. Конечно, если у тебя квартира площадью четыреста пятьдесят квадратов, ее надо чем-то обставлять. Он охотится за комодами на распродажах, аукционах Друо или где-нибудь еще – и если плохо себя чувствует, то отправляет меня вместо себя.

Обычно потом он об этом жалеет: я всегда покупаю то, что он хочет, но частенько переплачиваю. Он вздыхает и упрекает себя за излишнюю доверчивость. А я валяю дурака:.

– Но, месье Поццо, мы не могли его упустить! Он мне так понравился!

– Абдель, хочешь, мы поставим его в твоей комнате?

– О, ни в коем случае!.. Он очень милый, но я не могу себе этого позволить. Как же вы будете без него?!

32

Меня берут, когда я еду на «ягуаре». Я не превышал скорость, не жарил на красный. Двое полицейских в штатском, врубив «люстру» и воющую сирену, прижали меня к тротуару. Им вполне достаточно того, что они увидели в шикарной тачке небритого, плохо одетого араба. Я и пикнуть не успел, как уже лежал на капоте..

– Эй, осторожнее! Краску поцарапаете! Это машина моего босса!

За моей спиной раздается смех:

– Откуда у тебя босс?

– Я – шофер и его сиделка. Он – тетраплегик. Знаете, что это такое – тетраплегик? Это… тетраплегик! Можете позвонить ему, если хотите. Его зовут Филипп Поццо ди Борго, он живет в XVI округе, на улице Леопольда II. В договоре страховки есть номер телефона, договор в бардачке.

Они оставили меня в покое, но я все еще чувствую наручники, сковывающие руки за спиной, и их ненавидящие взгляды. После проверки они отпустили меня, швырнув в лицо документы на машину.

На следующее утро месье Поццо смеялся над моим маленьким приключением:

– Итак, Айртон-Абдель Сенна-Селлу, ночью меня разбудили полицейские! Они не были грубы с тобой?

– О, что вы. Просто ангелы!

* * *

И все-таки я раздолбал «ягуар». Сколько раз уже говорил, что это – опасная машина: в ней совсем не чувствуешь скорости. Ну и у Орлеанских ворот я не вписался в загиб. По «скорой» – в рентгенологию, там провел ночь. Ну а «ягуар» отправился прямиком на свалку. Я вернулся домой, поджав хвост.

– Айртон-Абдель, сегодня ночью меня опять разбудили полицейские…

– Сожалею, но это все, что осталось от машины. – Я протянул месье Поццо ключи.

– Ты сам в порядке?

Он просто ангел.

* * *

Я снова сопровождаю месье Поццо – на аукцион авто класса люкс: надо же найти замену разбитому «ягуару». Мы решили позволить себе темно-синий «роллс-ройс сильвер спирит» – шикарный, двести сорок лошадиных сил, бежевая обивка и приборная панель из дорогих пород дерева. Когда заводишь мотор, на ней, как по волшебству, загорается индикатор.

Машину можно сравнить с крылатой сиреной. В начале торгов я тянул руку сам. Затем распорядитель стал понемногу понимать те знаки, которые месье Поццо делал головой. Понадобилась пара дней, чтобы все оформить. Приятель подвез меня до Порт-де-ля-Шапель, а обратно на улицу Леопольда II я вернулся уже один, за рулем этого сокровища..

Мы сделали круг по Елисейским Полям и, не останавливаясь, прокатились вдоль набережных Сены. Доехали до Нормандских ворот, наслаждаясь тишиной, царившей в машине, несмотря на высокую скорость.

– Прекрасно, да, Абдель?

– Да! Ничего прекраснее и быть не может!

– Ты ведь будешь осторожен с ней?

– Само собой!

Каждый вечер у въезда в Богренель мои приятели сомневаются в психическом здоровье моего босса:

– Он чокнулся, если решил доверить ее тебе!

Я катаю всех подряд, словно в ярмарочный день на карусели. Отец замирает в салоне, мать отказывается садиться в машину:

– Это не для таких людей, как мы!

Я говорю ей, что не знаю, что это – «такие люди, как мы». И не понимаю, почему «это» не для меня, Абделя Ямина Селлу. Она смеется:

– Абдель, но ты не такой, как мы!

* * *

Она права. Я думаю только о себе. Использую окружающих, пускаю пыль в глаза, кручу с женщинами ради собственного удовольствия, навожу страх на буржуа, презираю моего брата – но мне нравится жить у месье Поццо. Я играю с Филиппом Поццо ди Борго, как ребенок с родителями: ставлю опыты, исследую границы дозволенного, не нахожу их и продолжаю искать.

Я настолько уверен в себе, настолько самоуверен, что не замечаю, как месье Поццо ненавязчиво пытается изменить меня..

33

Няня Селин покидает нас. Она хочет завести детей, и ей поднадоело быть кухаркой, готовить для двух подростков, которым не нравится ничего, тетраплегика, постоянно сидящего на диете, и араба, фанатеющего от греческих сэндвичей. Прощай, Селин. На несколько дней вахту на кухне принимаю я. Все проходит сносно.

Кроме разве что одного: три уборщицы увольняются одна за другой, задолбавшись постоянно прибираться за мной на кухне – утром, днем и вечером… Мы взяли Джерри, филиппинца, которого рекомендовало нам агентство по найму. Но этого персонажа сразу надо было гнать поганой метлой от стиральной машины. Он выстирал все костюмы босса на режиме сорок градусов.