Игры на интерес - Сергей Кузнечихин

– Какие, ты сказал, гусаки?

– Моногамы.

– Как понять?

– Если популярно – это самцы, способные любить только одну самку, единственную. Когда она гибнет или пропадает – они обречены на безбрачие.

– Это что – болезнь?

– На мой взгляд – да, а как ученые думают, я не знаю.

– Какой только ерунды не придумают, а ты все читаешь.

– Не только ерунду.

– Слушай, кто-то и за стихи деньги получает – мне кажется, и ты мог бы неплохо зарабатывать.

– Разве что в пивной, но я для этого не приспособлен. Однако ты не виляй, тебе не кажется, что эта длинноногая фея с семечками несколько заманчивее той, что вдохновляет на «чистую любовь»? Вот только росточком повыше тебя…

– Сам глаз положил и валишь с больной головы на здоровую.

– Я и не отпираюсь. Весьма прекрасная незнакомка.

Теперь уже Орехову неудобно отлучаться в сторожку, но Розе скучно – и она приходит сама. Орехов отмалчивается. Сережа пробует развлекать даму, но получается у него неважно. Вроде и язык у парня подвешен как надо, но женщины почему-то или обижаются на него, или боятся. Попроще с ними надо и, главное, меньше разговоров о пьянстве. Орехову сдается, что в жизни Сережа намного трезвее, чем в своих россказнях.

Но не для разговоров же они приехали сюда. Орехову проще, сегодня он выступает вторым номером, однако если есть возможность чему-то научиться, то пренебрегать даровыми уроками не в его правилах. Он старается запомнить все, что делает напарник, и переспросить лишний раз не стесняется. Около одиннадцати вечера Сережа отпускает слесарей по домам и велит прийти им утром. Ночью работы совсем немного, он и Орехову предлагает бросить жребий, кому спать, а кому дежурить. Орехов отказывается. Если уж такое дело, то оставаться ему. Он начинал, ему и заканчивать, все равно завтра сдавать котел энергетику, да и по справедливости – его вклад намного скромнее, не он же вытянул основную работу, значит, ему и дежурить, а Сережа пусть отдыхает. Только пусть сначала напишет адрес, куда ему выслать деньги, а потом он мигом доставит его в общежитие и сразу возвратится. Сережа не ломается. Быстренько объясняет, что требуется делать дальше, за чем следить внимательнее, чем можно пренебречь. И через пятнадцать минут они уже в машине. Теперь уже Орехов просит Розу посмотреть за их хозяйством. По дороге Сережа дает последние советы. Орехов внимательно слушает. Возле общежития он разворачивается и, не выходя из машины, спешит обратно.

Окна сторожки темны. Орехов торопливо и раздраженно сигналит. Но против ожидания сразу же появляется Роза. Оказывается, свет был потушен, чтобы лучше видеть. Орехов помогает ей закрыть ворота, и они молча идут чуть поодаль друг от друга. Пока Орехов занимается схемой, она сидит в сторонке и ждет. Конечно, ей страшновато караулить одной и совершенно нечего делать. Но и Орехов скоро освободится. А ему бояться нечего, кроме взрыва, – случается, что их железки взлетают на воздух. Роза не верит.

Он подсаживается к ней. Тихая звездная ночь. Удивительно тихая и светлая. Они молчат. Орехов прислушивается к дыханию женщины. Ему кажется, что сидят они уже долго-долго. А сказать совершенно нечего. Куда что девалось. Роза со вздохом встает и направляется к своей будке. Орехов слышит, как шуршат мелкие камешки под ее тапками. Он поднимается и идет за ней. Между ними два-три шага. Она открывает дверь. В коридорчике совсем темно. Орехов протягивает руку и сразу же находит Розу. Губы у нее холодные, но жадные, и, отдышавшись от первых поцелуев, Орехов начинает потихоньку теснить ее к топчану. Роза молча льнет к нему. Руки Орехова нежнее и убедительнее любых слов. Зачем лишние слова и ненужные вопросы – у каждой розы есть шипы, но не для каждого они колючие.