Собачья сага - Гера Фотич

— Кольцо надо вернуть! — снова твердо повторил Павел. — Или тебя в камеру, а говорить буду с братом!

— Брат не при делах! Он дома сидел с этой дурой. Дай мне с ним поговорить!

Павел почувствовал по голосу, что вор близок к тому, чтобы согласиться и, взяв его с собой, направился в дежурную часть, где в комнате задержанных сидел второй. Там он разрешил братьям поговорить через решетку. Подойдя, через пару минут спросил:

— Ну, как решили?

— Ну а что делать? — ответил один из них, — вы же, ментяры, свое дело знаете! Посодите!

— Посодим! — в тон ему ответил Павел.

— Придется деньги искать и кольцо выкупать, — согласился второй брат, — кольцо принесем, отпустишь? Дай слово!

— Даю слово, — сказал Павел, — а пока один из вас в качестве залога посидит здесь.

— Ладно, пошел я, — сказал вор, спустившийся с Павлом.

— Выпустите его, — попросил Павел постового, охраняющего дежурную часть.

Поднявшись на второй этаж и зайдя в коридор, Павел напоролся на спешащего ему на встречу Петрова.

— Давай быстрее, — скомандовал тот, — девчонка узнала на фотке Сашку Трунова. Он уже сидел по малолетке за групповое изнасилование. Машины нет, поедем так.

Быстрым шагом они вышли из отделения и направились к трамвайной остановке.

По дороге Петров рассказал, что Трунов изнасиловал девушку в машине, когда взялся подвезти ее до дома. Завез в парк Терешковой и там, угрожая ножом, сделал свое черное дело. Девушка направлена в прокуратуру для дачи показаний и в поликлинику на мазки.

Машина Трунова стояла под адресом. Они вошли в подъезд и поднялись на этаж. Дверь открыла его мать — маленькая толстая цыганка с морщинистым лицом и крупной бородавкой у правой ноздри. Под левым глазом у нее красовался свежий синяк. Молча оглядев с головы до ног непрошенных гостей, она громко шмыгнула носом, словно вобрала в себя запах идущий от пришедших мужчин, и недовольно крикнула вглубь квартиры:

— Сашка, иди сюда! За тобой менты пришли. Снова что-то натворил?

Трунов мгновенно появился в коридоре и, зыркнув исподлобья на мать, кинул:

— Дура, зачем ты им дверь открыла?

Был он невысокого роста, худощав, с черной вихрастой головой. Цветастая рубашка складками спадала вниз, где на поясе пропадала под резинкой спортивных штанов.

— Что надо? — спросил он. — Я свое по малолетке отсидел.

— Разговор есть, — нашелся Петров, — поехали, посудачим.

— Нечего мне с вами судачить, — ответил он, — у меня с ментами общих дел нет!

— Заберите его! — встряла в разговор женщина. — Заберите! Пусть он расскажет, как мать родную зуботычиной угощал вчера…

Она не успела договорить. Трунов развернулся и, подняв левую руку, замахнулся на женщину ладонью с растопыренными пальцами, словно собираясь оттолкнуть ее лицо.

— Смойся, тварь! — прошипел он.

Петров успел схватить Трунова за кисть и развернул к себе.

— Поехали! — сказал он твердо.

Мгновенно оценив обстановку, Сашка стал собираться. Накинул черную куртку и затянул на ногах кроссовки.

Втроем они вышли на улицу. Правой рукой Петров крепко ухватил Сашку за левое предплечье. Павел шел справа, косясь на задержанного, готовый в любой момент броситься за ним в погоню.

— Дернешься, наденем наручники, — предупредил он.

Народу в трамвае было много. Петров с Труновым зашли в заднюю дверь. Павел проследовал за ними. На следующей остановке в салон зашел мужчина контролер и стал проверять билеты. Постепенно он протиснулся к Трунову и спросил у него билет.

— Вот, у него! — ответил Сашка, показывая пальцем на Петрова.

Петров на миг отпустил его и полез правой рукой в потайной карман за удостоверением. В этот момент Трунов резко опустился вниз и, нагнувшись, рванулся вперед по салону. Петров, не успев достать документ, попытался сделать несколько шагов, преследуя беглеца, но был схвачен за плечо контролером. Удостоверение выпало у него из руки и повисло на цепочке, застряв между телами пассажиров.

— Милиция! — закричал в лицо контролеру Петров и сделал новую попытку протиснуться вперед.

В этот момент, продвигаясь к двери, Трунов что есть мочи закричал:

— Бандиты, граждане, бандиты в салоне! Остановите их! Задержите их!

— Милиция! Так же громко закричал Павел, раскрыв удостоверение и показывая его в разные стороны возмущенным гражданам. Он оттолкнул в сторону контролера, продолжавшего преграждать путь Петрову, и нырнул вперед, протискиваясь в шумящей толпе. Трунов был уже у передней двери.

«Только бы трамвай не остановился, — думал Павел, — только бы не остановился…»

Трамвай остановился. Он видел, как Трунов спустился на площадку и прижал к металлическим створкам руки, чтобы сразу раздвинуть двери, как только те начнут открываться. Но двери оставались на месте, и никто не мог понять, почему. Под возмущение граждан Павел продолжал прорываться в начало вагона и только когда добрался до кабины вагоновожатого, увидел сидящую в ней девушку, внимательно смотрящую на него через зеркало заднего вида.

— Вы действительно милиционер? — спросила она, держа пальчиками рычажок открытия дверей. Ее еще по-детски наивное личико, обрамленное золотистыми кудряшками, недоверчиво глядело на Павла.

— Конечно, конечно, — запыхавшись, произнес он, поднося одной рукой к ее лицу удостоверение, а другой хватая Трунова за шиворот, — спасибо Вам большое.

Двери открылись.

— Еще встретимся, падла! — оборачиваясь к девушке, выкрикнул Трунов.

— Пасть закрой! — дернул его за воротник Павел и стал выводить из трамвая.

— Гаденыш! — злился Петров, выходя следом. — Фильмов насмотрелся? Кофелек, кофелек?

Павел почувствовал, как из сердца его ушла тревога. Радость одержанной победы наполнила тело легкостью, сделала его упругим и сильным, готовым к любым испытаниям и трудностям. Петров снова ухватил Сашку за предплечье, и они направились в отделение.

По дороге все трое молчали. Каждый сосредоточенно думал о том, что ему сейчас предстоит. Казалось, что в этом напряженном безмолвии борются две ненависти, беспощадно, изо всех сил, нанося друг другу смертельные раны, кувыркаясь и изворачиваясь. Бьются до последнего конца, потому что вместе они существовать не могут, и кто-то должен обязательно победить.

Задержанного сдали в дежурную часть.

В отделении милиции их уже ждал Сергей Сторублевцев — следователь районной прокуратуры. Высокого роста, упитанный, с усиками-стрелочками и редкой светлой бороденкой. Он походил на состарившегося Атоса из романа Дюма. Сидел в комнате для допросов, беседуя с потерпевшей.