Сказка о мудрости царской - Татьяна Антре

Но её попытки не увенчались успехом. Царевич ничего не ответил и не подал ни единого знака, подтверждающего того, что он ещё в сознании.

И лицо его приобрело какой-то бледный… мёртвенный вид…

– Не оставляй меня! – прокричала царевна, прижимаясь к бездыханному телу юноши. – Я… люблю тебя! Прости… Я очень виновата перед тобой… Ты мне нужен!..

Остальные слова Оливии сложно было разобрать.

– Может, наконец, перестанете издеваться над несчастной девушкой? – Чьи-то нежные руки бережно обхватили её за плечи.

Оливия от усталости уже была не в силах обернуться к своему утешителю. Это был Вирго. Он обязательно всё исправит. Небесно-голубой дракон очень мудрый, у него много старинных предметов магических и зелий… всяких разных… В спасении Вениамина только на него последняя надежда…

– Вирго, – попыталась улыбнуться Оливия, – ты сможешь ему помочь?

Девушка с особой нежностью убрала промокшие растрепавшиеся волосы с лица царевича.

– С твоим рыцарем всё в порядке, – успокаивающим голосом произнёс небесно-голубой дракон.

– Ну как же… – Оливия вновь обернулась к Вениамину… но увиденное заставило её впасть в недоумевающий ступор.

Царевич преспокойно сидел за её спиной. При этом он выглядел вполне здоровым и никаких признаков смертельного ранения у него не наблюдалось.

Девушка пару минут глупо смотрела на него, совсем не пошелохнувшись. А потом бросилась радостно его обнимать.

– Ты жив! А я так беспокоилась!

Наконец, отстранившись от молодого человека, царевна подозрительно вгляделась в его глаза… Он как-то виновато опустил взгляд… Здесь явно что-то не так.

– Что тут происходит?! – Требовательный вопрос был адресован ко всем присутствующим.

Вирго рассказал царевне всё как есть. О том, что Вениамин узнал об обмане и решил проучить девушку. Вот только описать осуществлённую операцию он попытался как можно мягче, чтобы поменьше подливать масла в разгорающееся в глазах Оливии пламя.

Царевна была возмущена. Сейчас она ощущала себя привселюдно униженной. Девушка страдала, изливала свою душу, а они… молча смеялись над ней… Такого можно было ожидать от Лавруса, но Вениамин… Он просто упал в её глазах. И самым обидным было то, что и небесно-голубой дракон был тоже к этому причастен. А она ему доверяла. Вот и верь после такого окружающим.

– Ненавижу!.. Вас всех!

Оливия нервно к двери подбежала в непреодолимом желании покинуть комнату, но металлическая громадина ей, конечно же, не поддалась.

– Выпустите меня отсюда! – Царевна своим кулачком по двери ударила. Но от усердия излишнего лишь неприятную резкую боль ощутила. – Я не желаю находиться в одном помещении с вами!

Лаврус, не дожидаясь последующих криков, послушно взмахнул рукой, после чего дверь со скрипом отворилась.

– Сделай одолжение, – не удержался от комментария он, – беги в самую дальнюю часть замка. Я на истерику не подписывался.

Оливия грозно на золотого дракона взглянула, но промолчала. Она уже была не в силах ему перечить. Сейчас ей хотелось убежать как можно дальше ото всех.

Выбежав из места своего заточения, Оливия ещё долгое время не останавливалась.

Ей приглянулась одна комната, а точнее спальня, в которой она и собралась обосноваться. Здесь показалось как-то более уютно и спокойно. Цвета оформления были преимущественно синего и зелёного оттенков, что создавало ощущение безопасности и умиротворения. Кровать походила на плотный шатёр, как будто её хозяин хотел таким образом полностью отгородиться от внешнего мира. Каменный пол был щедро укрыт толстыми пушистыми коврами, в которых так приятно утонуть босыми ногами (свои туфельки она любезно сняла – не хотелось совсем ничего портить в этом приятном месте).

Девушка подошла к огромному массивному зеркалу в серебряной оправе. Сейчас она могла, наконец, увидеть себя в полный рост. Ей не понравилось собственное отражение. Перед ней стояла жалкая незнакомка с распухшими и покрасневшими от слёз глазами. Её ранее прекрасные тяжёлые густые волосы сейчас выглядели ужасно растрёпанными. Когда-то шикарное дорогое платье теперь даже обычная простолюдинка отказалась бы надеть – оно было в чём-то измазано, в некоторых местах сильно затёрто и даже немного надорвано.

Ну вот, теперь у неё только одно достоинство осталось – она всё ещё из знатного рода… Хотя по ней так сразу уже и не скажешь совсем.

Не вынеся своего жалкого вида, Оливия снова громко разрыдалась. Здесь она была совершенно одна и могла себе позволить проявить слабость.

Царевна взобралась с ногами на кровать, поплотнее прикрыв шторки балдахина. Сейчас она бы с радостью провалилась под землю, лишь бы подальше ото всех, причинивших ей боль. Но в её распоряжении была всего лишь тяжёлая плотная материя – именно она на данный момент являлась её психологическим барьером, защитой от окружающих.

Оливия уткнулась в подушку, накрылась одеялом для верности и ещё сильнее расплакалась. И так же было жалко себя любимую. Она открыла свои чувства… а её любимый наплевал ей прямо в душу. Разве может себя так вести рыцарь с девушкой благородных кровей? А ей казалось, что она ему дорога… И Вирго настаивал на том, что чувства царевича к ней настоящие… искренние.

Хотя, что теперь для неё слова небесно-голубого дракона? Он ведь тоже предал её!.. Неужели и батюшка родной замешан в этом?

А слёзы всё текли и текли градом. Царевна уже почти захлёбываться ими начала… Но неожиданно её дыхание постепенно стало выравниваться и на душе немного потеплело…

– Может, уже перестанешь и себя мучить, и людей, которым ты дорога? – В её “укромное” местечко заглянул Вирго.

Царевна обиженно голову под одеялом спрятала.

– Ты предал меня! Уходи-и-и.

Юноша с льняными волосами ловко, в одно мгновение оказался совсем рядом с царевной.

– Ну, перестань, – дракон нежно погладил её по спине сквозь плотную ткань. – Вы оба были неправы. Каждый из вас по-своему виноват. Но вы любите друг друга – это самое главное.

– Никто меня не люби-и-ит… Никому я не нужна-а-а.

– Не говори так, – юноша приобнял царевну. – Поступок Вениамина говорит о его сильных чувствах к тебе. Да, с всепрощением у него слабовато пока. Но вы оба “молодцы”, вспыльчивы, в вас бушует кровь горячая… Ты всего лишь смогла ощутить на себе всё то, что испытывал он сам… Вспомни, ведь ты не была изначально честна с ним… А он искренне беспокоился о тебе.

Оливии так не хотелось признаваться в том, что в словах Вирго был определённый смысл. Свои ошибки так неприятно признавать…

Вирго ещё некоторое время пообщался с царевной, приводя её мысли в порядок.

Увидеться с Вениамином она согласилась лишь на следующее утро. На ночь девушка решила остаться в уже успевшей понравиться ей комнате, в которой сейчас находилась.