Лиза из Ламбета - Уильям Сомерсет Моэм

— Какого черта здесь происходит?

— Гляньте, гляньте, — зашептала одна из добрых соседок, — муж пришел!

Джим поднялся на цыпочки и стал глядеть поверх голов.

— Боже всемогущий, это ж Лиза!

Он растолкал, буквально раскидал зевак, бросился к дерущимся и стал их растаскивать.

— Видит Бог, ты за это поплатишься! — процедил он в лицо жене.

Несколько мгновений они трое молча смотрели друг на друга.

Между тем к месту действия протискивался еще один человек

— Лиза, пойдем домой, — сказал он.

— Том!

Том взял Лизу под локоть и повел прочь; толпа расступалась перед ними. Молча они брели по улице, и Том был мрачен. Лиза судорожно всхлипывала.

— Ой, Том, — наконец простонала она, — я ничего не могла поделать! — Еще через какое-то время Лизе удалось вымолвить: — Я его ужас как полюбила!

Когда они добрались до Лизиного дома, она жалобно пролепетала «Зайди», и Том прошел за ней в комнату. Лиза почти упала на табуретку и тут уж дала волю слезам.

Том смочил край полотенца и принялся промокать ей лицо, залитое слезами и кровью. Лиза не противилась, только стонала сквозь рыдания:

— Ты такой добрый со мной, Том! Такой добрый!

— Ничего, Лиза, — утешал Том, — теперь все позади.

В конце концов запас Лизиных слез истощился. Она попила воды, взяла зеркальце со сломанной ручкой, взглянула на себя и прокомментировала:

— Ну и вид.

И запустила пальцы себе в волосы.

— Ты такой добрый со мной, Том, — повторила она и едва сдержалась, чтобы снова не зарыдать. Том сел подле нее, Лиза взяла его за руку.

— Ничего не добрый, — отвечал Том. — Всякий на моем месте так же бы поступил,

— Знаешь, Том, — чуть помолчав, продолжала Лиза, — мне очень стыдно, что я так плохо с тобой говорила тогда, на улице; ты с тех пор ко мне и не подходишь.

— Теперь все в прошлом, забудь, подружка. Проехали.

— Нет, я плохо с тобой обошлась. Я плохая. Очень.

Ни слова не говоря, Том сжал ее руку.

— Скажи, Том, — выдержав еще паузу, начала Лиза. — Ты знал… про это… раньше? Ну, до сегодня?

Юноша покраснел.

— Да.

Лиза заговорила медленно и печально:

— Конечно, ты знал; все знали. У тебя был такой несчастный вид, тогда, на улице. Ты все равно меня любил, да?

— Я и сейчас тебя люблю, Лиза, моя Лиза.

— Поздно сейчас. Поздно. — Она вздохнула.

— Лиза, тут один вякнул было, что ты… что ты с ним… с этим… Так я из него чуть душу не вытряс за такие слова.

— Зная, что это правда?

— Пусть правда. Только нечего всяким при мне языками про это чесать.

— Том, они все на меня ополчились, все, кроме тебя. Лучше б я за тебя пошла, когда ты просил. Тогда бы ничего этого не было со мной, ничего.

— Лиза, еще не поздно. Выходи за меня.

— Ты женишься на мне? После всего, что было?

— Было, да сплыло. Мне это нипочем. Мы поженимся, и все у нас будет хорошо. Лиза, я жить без тебя не могу. Выходи за меня!

Лиза застонала.

— Нет, Том, нет. Это неправильно.

— Да почему неправильно-то? Я ж сказал: мне все, что было, нипочем.

Лиза опустила глаза и едва слышно прошептала:

— Потому что я это… того…

— Чего того?

Она с трудом заставила себя произнести:

— Я, кажется, беременная.

Том с минуту подумал, затем выговорил:

— Ничего. Выходи за меня — все образуется.

— Не могу. Честно, Том, не могу. — Лиза снова разрыдалась. — Не могу за тебя выйти, но ты такой добрый со мной, я для тебя что хочешь сделаю.

Она обняла его за шею обеими руками и скользнула к нему на колени.

— Том, я не могу быть тебе женой, а все другое — все другое, что ты хочешь — если хочешь — сделаю. Я все сделаю, чтоб ты был доволен.

Он не понял, сказал только:

— Ты хорошая, Лиза, — склонился над ней и запечатлел поцелуй на ее лобике.

Потом вздохнул, спустил Лизу с колен, поднялся и ушел. Она осталась одна. Некоторое время она сидела, как усадил ее Том, но постепенно картины произошедшего стали наплывать на нее, одиночество и отчаяние захлестнули, слезы полились ручьями. Лиза бросилась на кровать и зарыдала в подушку.

* * *

Джим смотрел вслед Лизе, уводимой Томом; миссис Блейкстон ревниво смотрела на мужа.

— О ней думаешь, да? Конечно, ты бы сам с удовольствием до дому ее довел, а жена пускай как хочет.

— Замолчи! — рявкнул Джим.

— Не замолчу! — взвизгнула миссис Блейкстон. — Хорош муженек, нечего сказать! Все вы одинаковые. Бросить жену с детьми ради этакой сучки! Да еще в твои-то годы! Другой бы со стыда сгорел. Это все равно что с родной дочерью путаться!

— Богом клянусь, — заскрипел зубами Блейкстон, — не заткнешься сию минуту — убыо.

— Гляньте, какой грозный! — Миссис Блейкстон повернулась к толпе. — Все видели, как он с женой обращается? И с какой женой! Двадцать лет с ним, девять человек детей ему родила, не считая сколько не выносила, да еще один на подходе, а он говорит: убью! Славный муженек! — Она негодующе посмотрела на Джима и перевела взгляд на толпу, словно желая услышать общественное мнение.

— Я тут до утра стоять не собираюсь! Прочь с дороги! — Блейкстон вторично растолкал зевак. Не всем понравилась его грубость, но эти немногие поглядели ему в лицо, перекошенное гневом, и сочли за лучшее оставить свое недовольство при себе.

— Видали? — продолжала миссис Блейкстон. — Боится! Хвост-то поджал, ровно кобель шелудивый! Тьфу на тебя!

Однако миссис Блейкстон затрусила следом, продолжая ругаться и размахивая руками.

— Кобель, вот ты кто! Кобелина! С девчонкой спутался! И зачем только я за тебя пошла! Опозорил, осрамил! Глаза бы на тебя не глядели!

Толпа следовала за супругами на приличном расстоянии, впрочем, зеваки старались не пропустить ни единого слова.

Джим пару раз оборачивался к жене, приказывая замолчать, чем только сильнее ее разъярял.

— А вот не замолчу; ни за что не замолчу. Пускай все знают, что ты такое есть на самом деле. Детей бы постыдился, каково им при таком-то отце! Подумал ты хоть раз об них, когда шуры-муры свои крутил, когда клинья к своей потаскушке подбивал? Подумал? Нет, не подумал. Ни разу не подумал, негодяй.

— Джим не отвечал, шел вперед. Наконец он обратил внимание и на зевак.