Ангел для сестры - Джоди Пиколт

– Сильвия чистая.

– Да, и еще. Сильвия – плита. Смилла – холодильник. Не ужели обязательно давать имена нашей бытовой технике?

«Моей бытовой технике. Моей, а не нашей, черт возьми!»

– Я теперь понимаю, почему Джанет бросила тебя, – пробормотала я.

Услышав это, Иззи удивленно воззрилась на меня.

– Ты ужасна, – заключила она. – Ты ужасна. Надо было зашить маму сразу после того, как я родилась.

И она в слезах убежала в ванную.

Изабелл на три минуты старше меня, но это я всегда о ней заботилась. Я ее ядерная бомба: если сестру что-то расстраивает, я прихожу и превращаю это в пыль. Будь это один из наших шести старших братьев, который любит ее дразнить, или злая Джанет, после семи лет, прожитых с Иззи душа в душу, решившая, что она гетеросексуалка. Пока мы росли, Иззи была паинькой, а я – борцом. Я махала кулаками, или брила наголо голову, чтобы показаться взрослой, или носила школьную форму и армейские ботинки. Сейчас нам по тридцать два. Я – активный участник погони за успехом, а Иззи – лесбиянка, которая делает украшения из скрепок и гаек. Вот и вся история.

Дверь в ванную не закрывается, но Иззи этого еще не знает. Поэтому я вошла, подождала, пока она умоется холодной водой, и протянула ей полотенце.

– Из, я не хотела.

– Я знаю. – Она посмотрела на меня в зеркало. Большинство людей не может различить нас сейчас, когда у меня работа, где необходимо носить приличную одежду и соответствующую прическу.

– По крайней мере, у тебя были серьезные отношения, – заметила я. – У меня в последний раз было свидание, когда я купила тот йогурт.

Иззи улыбнулась и повернулась ко мне.

– А унитаз имеет имя?

– У меня был вариант «Джанет», – ответила я, и моя сестра расхохоталась.

Зазвонил телефон, и я пошла в гостиную, чтобы снять трубку.

– Джулия? Это судья Десальво. Я рассматриваю дело, где требуется опекун-представитель. Надеюсь, вы сможете мне помочь.

Я стала опекуном-представителем год назад, когда поняла, что зарплаты в некоммерческой организации не хватает, чтобы оплатить аренду квартиры. Опекун-представитель назначается судом и является адвокатом ребенка во время судебного разбирательства, которое затрагивает интересы несовершеннолетних. Чтобы стать опекуном-представителем, не обязательно быть адвокатом. Но обязательно иметь систему моральных ценностей и сердце. Поэтому, наверное, очень многие адвокаты не проходят квалификацию на эту работу.

– Джулия? Вы меня слышите?

Мои мысли вернулись к судье Десальво. Это благодаря его связям меня впервые назначили опекуном.

– Все, что угодно, – пообещала я. – А что там произошло?

Он ввел меня в курс дела. Фразы вроде «выход из-под опеки», «тринадцать», «мать с опытом работы юристом» я пропустила мимо ушей. Только две вещи привлекли мое внимание: слово «срочно» и имя адвоката. «Господи, я не смогу».

– Я буду через час, – сказала я.

– Хорошо. Я чувствую, что ребенку необходима поддержка.

– Кто звонил? – спросила Иззи. Она распаковывала коробку со своими рабочими принадлежностями: инструментами, проволокой и коробочками с кусочками метала, которые, когда она поставила коробку на пол, загремели так, будто там полно зубов.

– Судья, – ответила я. – Девочке нужна помощь.

– Я только не сказала сестре, что имела в виду себя.

Дома у Фитцджеральдов никого не было. Я позвонила в дверь дважды. Если верить судье Десальво, эта семья переживает кризис. Но я стояла перед отличным коттеджем с ухоженными клумбами вдоль дорожки.

Когда я повернулась и направилась к машине, то увидела девочку. Ее фигурка еще сохранила ту угловатость и неловкость, которая бывает у подростков. Она перепрыгивала через трещины на тротуаре.

– Привет, – сказала я, когда она приблизилась достаточно близко, чтобы услышать меня. – Ты Анна?

Ее подбородок вздернулся.

– Возможно.

– Меня зовут Джулия Романо. Судья Десальво попросил меня быть твоим опекуном-представителем. Он объяснил тебе, что это значит?

Анна прищурилась.

– В Броктоне украли девочку. Сказали, что мама попросила забрать ее и отвезти к ней на работу.

Я порылась в сумке и вытащила свое водительское удостоверение и еще пачку документов.

– Вот, пожалуйста.

Она посмотрела на меня, потом на эту ужасную фотографию на удостоверении, прочитала копию ходатайства об освобождении из-под опеки, которую я взяла по дороге в суде по семейным делам. Если я сумасшедший убийца, то к преступлению подготовилась капитально. Но какая-то часть меня восхитилась осторожностью Анны. Это не тот ребенок, который не задумываясь ввязывается в рискованные предприятия. Если она так долго и тщательно обдумывает, пойти ли ей со мной, то можно предположить, что она так же долго и тщательно все обдумала, прежде чем пойти против своей семьи. Она вернула все, что я ей дала.

– А где все? – спросила она.

– Не знаю. Я думала, ты мне скажешь.

Анна бросила беспокойный взгляд на входную дверь.

– Надеюсь, с Кейт ничего не случилось.

Я взглянула на эту девочку, которой удалось удивить меня.

– У тебя есть время поговорить?

Первой остановкой в зоопарке «Роджер Вильямс» были зебры. Среди животных африканской секции я любила их больше всего. Я равнодушна к слонам, не могу видеть гепарда, но зебры покорили меня. Они одни из немногих, которые остались бы, если бы мне повезло жить в мире, где есть только черное и белое.

Мы прошли мимо антилоп, бонго и еще кого-то под названием бесшерстный слепыш, который никогда не выходит из своей норы. Когда меня назначают опекуном, я часто вожу детей в зоопарк. В отличие от кабинета в суде, где говорят с глазу на глаз, или даже от кафе, в зоопарке больше шансов, что ребенок откроется. Дети смотрят на гиббонов, которые прыгают по клетке, как олимпийские гимнасты, и незаметно для себя начинают просто рассказывать о том, что происходит дома.

Однако Анна была старше тех детей, с которыми я работала раньше. Поэтому зоопарк не вызывал у нее такого восторга. Я поняла, что сделала все-таки не очень удачный выбор. Нужно было повести ее по магазинам или в кино.

Мы шли по извилистым дорожкам зоопарка. Анна говорила только тогда, когда я спрашивала ее о чем-то. Она вежливо ответила на мой вопрос о здоровье сестры. Подтвердила, что мама действительно является адвокатом противной стороны. Поблагодарила меня за купленное мороженое.

– Расскажи мне, что ты любишь, – попросила я. – Как развлекаешься?

– Играю в хоккей, – ответила Анна. – Раньше я была вратарем.