Дочка, не пиши! - Катерина Шпиллер

Не прощайте сейчас. А вот если – и вдруг! – появятся силы душевные, сердце станет больше, впустите и свою маму в него. Пусть не при жизни, пусть после ее смерти. Все-таки и она – человек, живая. И о квартирах детям заботилась, и к книге своей, своей гордости, позволила продолжение писать, да какое – я не писатель, но кажется, мало кто бы принял такое вот для своего, выстраданного. И «хороший левак» – тоже, может, оно и от блядства внутреннего, а может, знаете, и как попытка унизить себя, чтобы сблизиться с дочкой. Ведь общение – это когда есть общее. Пусть бы и такое. Ну, не знаю, да и откуда мне? Но она – человек, живая. Пусть часто плохая, мелкая – но, и об этом вы сами свидетельствуете, не всегда. А раз так – Бог знает, что в ней все же на поверку настоящее, а что сгорит в огне страданий – при жизни ли или после смерти.

И вот вы раскрыли душу, написали, а откровение – как кровь из вены. Извините за слова, так и есть. Потому и прошу вас, имею право, как прочитавший, и тоже живой (местами, а местами мертвый и гниющий), вы помните, что не хватает нам великодушия. А если когда в душе что доброе о маме вдруг да откликнется, вы не гасите, пожалуйста.

И, простите дурака, не увлекайтесь Интернетом. В смысле, всякими публичными обсуждениями. Душу свою открываете многим, и тем жар ее дарите людям, но тем и сами остынете. Это давно известно, и со всеми так. Оно и просто, помолчать иногда надо, да и опять оживешь. И еще почти домостроевский совет, но все же слушайте мужа, все-таки он ближе всех к вам, а глазами любви все и видно так, как есть оно.

И – не ставьте на себе крест. Назвать свой недуг болезнью – хорошо на первом этапе, тогда это как глоток надежды, ведь болезни-то лечатся! Но потом, после, когда уже и лучше стало – не замыкайтесь на недомоганиях. Иногда и через них, как в море на пляже, откинув мысли про холодноватую воду и нестерильный песок – с размаха, да и захватит! И писать еще будете, и работу найдете – вы еще молодая, вон, и по книжке видно. Просто на месте раны долго еще будет рубец – но ране положено затянуться, только поменьше тревожьте. Не увлекитесь развитием этой темы. Дай бог вам жизни, с красотой дальних стран да теплом отношений с любимыми. Пусть поскорей заживет рана. Будет рубец, но это не страшно. С этим живут. Живем, в той или иной степени, все. Так и живем.

Ух, какое письмо! У меня дух захватило. Тогда еще Марина Казанцева не стала моим единомышленником и другом, но первой на этот комментарий к книге отреагировала именно она.

Казанцева Марина:

Вот нужные слова и доброе сердце. Давайте на этом остановимся и больше не будем кидать в автора помидорами. Я сожалею о своей жестокости и холодном суждении.

Разумеется, я тоже не могла не ответить Алексею.

Автор:

Алексей, спасибо за ваши слова и за такое внимательное прочтение моей книги. Я очень понимаю ваш пафос! Верите ли – я хочу простить, но не могу. Возможно, не время еще. Возможно, наступит это время очень не скоро. Наверное, вы правы: прощение придет. Но вот любовь уже не вернется. Мне кажется, это самое грустное. Любовь уничтожена, растоптана, расстреляна. И уже похоронена. Вряд ли случится воскресение.

Я очень хочу верить, что «со мной еще не все кончено», но, поверьте, шансов на обычную нормальную жизнь у меня практически нет. Вы говорите, что не надо увлекаться Интернетом, а это нынче для меня единственное место, где я могу реально существовать. Ни о каких иных «работах» и речи быть не может. Боюсь, что теперь это и есть моя жизнь. Я не умираю от горя из-за этого, я принимаю это спокойно, ибо все равно безумно благодарна судьбе за все, что случилось со мной в последние годы, за Евгения, за мои прозрения. Такого не ждала и не надеялась. Можно сказать, я сорвала джекпот! Поэтому в любом случае благодарю судьбу и радуюсь сегодняшней жизни. И главное, в моей жизни есть любовь: доченька, муж, милые друзья. Знаете, я в этом смысле богатый человек! И я буду любить жизнь, несмотря ни на что. Я научусь этому и буду счастлива.

Спасибо вам, Алексей. Ваши слова очень важны для меня. И очень меня порадовали. Всяческих вам благ!

Ремезов Константин:

Прочитал. Сильно! Сколько же мы, родители, будем мучить своих детей ради собственного тщеславия? Я встречал в жизни подобные примеры. В одном случае ребенка мучили игрой на флейте, которая ему на фиг не нужна была. Ребенка домучили до второразрядного оркестра, где он прозябает сейчас, перекантовываясь с хлеба на воду. Вернее, на водку. Несчастен и «благодарен» папе-музыканту.

Второй случай у сестры жены. Она вышла замуж за невротика, испоганенного собственными родителями. Они тоже требовали от мальчишки только отличных оценок в школе и наказывали за тройки и четверки. Теперь с ним мучается жена. Он стал перфекционистом – если вещь в доме лежит не под тем углом, у него приступ либо бешенства, либо меланхолии. А сестра жены его очень любит и все терпит. Только решила детей от него не рожать. Вот так-то!

Вот тут обсуждают писательницу Щербакову. А я считаю, какая ты ни есть писательница, если ты мать, обязана своего ребенка любить и уважать. Не можешь – не рожай! Никакого таланта не хватит, чтобы оправдать мучения покалеченного ребенка!

Лика:

Тяжело было прочитать это… сочинение (даже не знаю, как назвать).

Что касается критики. Я никак не считаю себя бестолковой или нелюбящей матерью. Но в свое время меня задело, когда моя знакомая удивилась, что я не целую своего ребенка и не говорю, что я люблю его. Просто так? Зачем? Он же знает, что я его люблю. Она была потрясена не менее – это ты знаешь, что ты его любишь! Он-то об этом догадывается?

Еще один штрих. Классная руководительница на родительском собрании просит (!) родителей не отправлять больного ребенка в школу. Родители дружно не понимают причину – ну и что, что немного голова болит? Классная так же искренне не понимает – вы что, своих детей не любите?

Прежде чем осуждать автора, задайте себе вопрос: давно ли целовал свое дитя просто так, просто любя, просто потому что оно есть? Давно ли просто исполнил просьбу своего ребенка, не спрашивая причину и не торгуясь?

Ведь так просто вырастить в себе такую же мать, как у автора. Или почти такую. Или похожую некоторыми чертами.

Казанцева Марина:

Нет, прилюдное, подчеркнутое выражение любви к ребенку вовсе не обязательно свидетельствует об истинной любви. Да и кто возьмется оценивать это? Но я много раз видела таких мамочек, которые неистово зацеловывают ребенка в губы, чуть ли не высасывая его. В такой вспышке страсти есть нечто противоестественное, игра на публику и обыкновенная, простите, бабья стервозность, нередко с сексуальным подтекстом. Сейчас вылизываю его, дрожа от возбуждения, а потом возьму и брошу в угол. Может, для ребенка будет лучше всегда чувствовать спокойную, надежную уверенность в том, что мама его любит, а не ловить прилюдно моменты таких эмоциональных вспышек. Ведь так недолго подорвать психику ребенка. Заметьте, отцы обычно стесняются так откровенно проявлять свои чувства.