Царь головы - Павел Крусанов

— А хвост? — быстро записывая наставления, спросил Цукатов. — Хвост препарируем?

— Обязательно. Гхм-м… Как без того… Вспарываете по внутренней стороне, немного отступив от задней дырки, и достаёте позвонки. А внутрь опять же соли…

— Спасибо, Демьян Ильич. — Цукатов был доволен разговором. — А что у нас с обезьяной? С шимпанзе? Уже известно?

Демьян Ильич выдержал гробовую паузу.

— Будет шимпанзе, — скупо, в спартанском стиле, ответствовал хранитель. — На бочку деньги.

Когда Цукатов и Челноков остались в кабинете одни, Челноков, отбросив “Journal of Ornithology”, тут же выскочил из своего закутка, как мыло из рук. Разумеется, он слышал весь разговор и, само собой, был истомлён молчанием.

— И что ей померещилось? — удивился Цукатов. — Нормальный, чёрт дери, мужик.

— Здогов, как козлоногий Пан, — согласился Челноков. — Хотя, если подумать, все мы немного больны. Вот китайцы — они у медведя шкугу не бегут. Им желчный пузыгь нужен… э-э… и зачем-то лапы. Затейливый нагод. Кстати, знаете, почему в наших кгаях нет китайских кладбищ?

— Вы говорили уже — они в своих ресторанах людей покойниками кормят. — Обычно Цукатов тактично выслушивал истории Челнокова по нескольку раз, но сейчас решил не деликатничать. — Самой бы Лере нервы подлечить. Я раз на кафедру с собакой пришёл, она так перепугалась — чуть на стол не вскочила.

— Женщины вообще гогаздо больше мужчин боятся собак, — обобщил Челноков. — Потому что собаки дают им повод: ведь в духа́х женщин — кошки.

Три недели спустя Цукатов, только что вернувшись с Вологодчины, где пропадал кряду несколько дней, рассказывал в кабинете Челнокову историю медвежьей охоты. Рассказ был красочен, многофигурен, эпичен и невероятен, как «Илиада». Вот его телеграфная фабула. К берлоге подошли на лыжах. Цукатов встал за елью, от лаза в дюжине шагов. За ним неподалёку егерь с двумя лайками на поводке. Генерал тихонько пошёл вокруг берлоги посолонь, влево, чтобы место осмотреть, — медведь, если его сразу не убить, как только он на собак бросится, всегда бежит от лаза посолонь. Генерал, значит, ушёл, а Цукатов снял лыжи и принялся осторожно обтаптывать снег — стоять у берлоги надо крепко, чувствуя под ногами землю. Но медведь их, видно, загодя услышал — чутко спал, — хотя охотники шли тихо и против ветра. Егерь ещё собак не спустил, а медведь как выскочит — здоровый, лохматый, голову к земле пригнул, грудь закрыта… Тут если и выстрелишь — с первой пули не убьёшь, а у Цукатова на ружье и курки не взведены… Хорошо, медведь не прямо на них с егерем ломанул, а по лыжне кинулся вслед генералу. Егерь сразу собак спустил, да и Цукатов наконец пальнул, но уже в угон. Потом, как выяснили, в самый зад жаканом уязвил зверя. Тут и лайки подскочили — давай его цапать за ляжки… Косолапый разъярился. Ну и генерал не оплошал. В итоге меткий выстрел остался за ним. Цукатов привёз медвежатины, а шкура в качестве трофея по праву отошла стрелку.

Челноков слушал жадно. Впоследствии он из чужих историй складывал свои и пересказывал в иных компаниях — уже как случаи из собственного опыта. Такой характер.

За окном всё вновь было бело, и только чёрная вода Мойки по-прежнему не давалась зиме в ледяные лапы. Замело снегом крыши. Запорошило крылышки Гермесова кадуцея на шпиле торгового дома и стеклянный купол атриума. Но Исаакий и игла Адмиралтейства сияли неугасимо золотом в серых небесах.

— Да, — вспомнил между прочим Челноков, — у нас опять студент пгопал. Э-э… С пегвого кугса. Уже месяц как, а хватились недавно… Думали — домой вегнулся, в Сланцы, а его и там нет. К декану следователь пгиходил.

— На этот раз, наверно, инопланетяне… — Цукатов близко к сердцу известие не принял — мыслями он был ещё у берлоги.

— И Демьян Ильич вчега пго тганспогт спгашивал. Чучело ему уже домой доставили — можно вывозить. Надо бы договогиться в гагаже…

— Что ж он Лере не сказал? — удивился Цукатов.

— У Легы и Демьяна Ильича, так сказать… э-э… взаимоисключение, — напомнил Челноков. — И потом она со своим гемонтом вечно на одной ноге — то ей сантехника встгечать, то ламинат смотгеть, то потолок… Гемонт, — вздохнул Челноков, вспомнив про перестройку собственного кабинета, — это вам не кагамельку гассосать. Цукатов резко двинул углами губ в знак того, что всё понял. Да, надежды нет ни на кого — в его отсутствие стоит любое дело… Накинув на плечи дублёнку, Цукатов твёрдым шагом человека, знающего себе цену, без проволочек отправился в гараж.

Во сне страус цапнул Демьяна Ильича за палец. Демьян Ильич охнул и проснулся от боли. Палец был невредим, но где-то внутри, под кожей, быстро тая, всё ещё пульсировало воспоминание об эфемерном приключении. Не сон — сапоги всмятку…

Некоторое время Демьян Ильич лежал неподвижно. Потом повернул голову к окну, и шею тут же полоснул ожог — потревоженная царапина горела наяву. «До чего же, право дело, случаются вредные коготки…» — поморщился мечтательно Демьян Ильич. Ничего, теперь уже не цапнет. Будет стоять — красивая, гордая, глупая, — а он будет на неё поглядывать… В кладовке, крепко скрученный, тихо ворочался материал. Отдавать на сторону будущее изделие Демьян Ильич не собирался. Так за него, конечно, хороших денег не взять, но тут особый случай. Да, совершенно особый… Бывало, он выгоду и прежде упускал, а после всё равно оставался доволен, что решил по-своему. Такая натура — не жалел о том, что сделано по воле.

Осторожно поворачивая оцарапанную шею, Демьян Ильич оглядел комнату, залитую бледным, мёртвым, не разбирающим цветов светом уличного фонаря. Она была неубрана, повсюду валялись какие-то неопознаваемые в сумраке вещи, одежда и инструменты, посередине стояло смонтированное чучело — оскаленный зверь, чуть присев на задних лапах, опирался на костяшки передних. В целом комната имела вид какой-то нежилой, хозяйственный и больше походила на мастерскую. — Гхм-м… — проскрежетал Демьян Ильич. Посмотрел на палец и задумался о призрачной природе страдания.

Следующим утром, вместе с двумя парнишками из студенческого научного общества, Цукатов в воспитательных целях решил отправить к Демьяну Ильичу за чучелом Леру. Но той в лаборантской не оказалось — со вчерашнего дня её на кафедре не видели. Машина уехала без неё. Жаль, конечно, ну да подвернётся ещё случай преподать урок.

Скинув с плеч дело, заведующий кафедрой скрылся в кабинете и погрузился в статью, полную новых слов о нематодах-филяриидах, таких слов, каких ещё не было. Мысли Цукатова, в которых нематоды свили гнёзда, толкались в его голове и требовательно искали выход. Они созрели, чтобы обрести свободу или сменить хозяина. Цукатов давно уже писал эту статью для “Parasitology”, и теперь финал, казалось, брезжил неподалёку.

К середине второй пары студенты под руководством Демьяна Ильича уже вносили в двери музея нечто плотно завёрнутое в упаковочный полиэтилен с щёлкающими воздушными пузырьками. Работали споро, как могильщики. На шее Демьяна Ильича багровела злая царапина.

Водворив ношу в музей, послали за Цукатовым.