Самые родные, самые близкие (сборник) - Мария Метлицкая

– Я не знаю. Могу предположить. – Она замолчала. – Знаешь, я ведь тоже… была в таком положении. Я никогда не была женой, только любовницей. Не мне ее судить, понимаешь? Но я могу предположить, что она хотела тебе сказать! Я бы на ее месте тоже хотела. Прости. Но я ее отговорила. Не разрешила ей. Она – спасибо – послушалась. Подруга моя – ты. И я думала о тебе.

– Спасибо, – ответила Анна.

Каринка уехала – все понятно, мальчишки. Вечером позвонила:

– Ну как ты, Анечка?

– Да нормально! – бодро откликнулась Анна и неожиданно попросила: – Кара! Дай мне ее телефон! И не спорь, слышишь?

Каринка молчала, не понимая, что думать и что отвечать. Наконец, громко сглотнув, хрипло сказала:

– Ты уверена? Может, подумаешь?

Анна улыбнулась:

– Подумала уже, время-то было. Ты же знаешь – я всегда думаю и никогда не принимаю решения сразу – забыла?

Каринка вздохнула:

– Ага, как же. Помню.

– И кстати, у тебя нет юриста или нотариуса? Своего, в смысле?

– Юриста? – переспросила Каринка. – А зачем, прости за глупый вопрос.

– А, ерунда! – бодро ответила Аня. – Разобраться с квартирой – так, пустяковый вопрос.

– С квартирой? – осторожно переспросила Каринка. – Прости, что уточняю – с какой? С родительской, в смысле?

– Нет, с этой. С нашей… ну, с Березкиным.

– А что с ней, с квартирой? Что-то не так? – еще осторожнее поинтересовалась Карина.

– Да все так, не волнуйся! Просто хотела ее переписать на Светлану. И на ее детей, соответственно.

– На какую Светлану? – тупо повторила Каринка. – В смысле – на ту? На Светлану? – тупо повторила она.

– Карка, ты тормозишь! – рассмеялась Анна. – Или ты не расслышала? Да, на нее. И на ее детей. На их с Игорем детей, Кара! А что тебя так удивило? Я же собиралась обратно домой? Ты забыла? Мы и ремонт сделали, а? И снова будем рядом, напротив. Эй, Кара, проснись! – Она рассмеялась.

– Аня, – наконец проговорила Каринка, – ты не в себе. Может, нам нужен не юрист, а доктор? Ты совсем спятила, Аня. Я сейчас приеду, слышишь? И не вздумай уйти из дома! – с угрозой добавила она.

– Да куда я уйду, господи? – устало ответила Анна. – Некуда мне уходить. И врач мне не нужен. Поверь, со мной все в порядке. Я вполне в себе. Просто я так решила! И что тут странного, а? Они же имеют право. Просто он умер и ничего не успел.

Каринка молчала.

А Анна воодушевленно продолжила:

– Ну так вот! Все нормально и даже отлично. Мы с тобой будем рядом, как раньше. И тебе не надо будет мотаться ко мне по всякому поводу, когда тебе покажется, что надо приехать. А вечером будем гулять! В парке, а? Уток кормить. Их ведь еще не извели? Ты говорила, они все еще есть!

Каринка по-прежнему молчала.

– Слушай, Кар! – тихим и усталым голосом продолжила Анна. – Я так решила. И мне стало легко, понимаешь? Ну сама посуди – зачем мне такая квартира? Я же говорила, мне надо отсюда уйти. Иначе ничего не изменится. И вообще эти сто с лишним метров – кошмарная кубатура для одинокой женщины. Я как в лесу. Только «ау» кричать некому – не отзовутся. Я тут уже нажилась одна. И мне было плохо. А для троих – самое то! И не волнуйся, я уже давно попрощалась с этой квартирой. Еще при его жизни, помнишь?

– Я тебя поняла, – с усилием ответила Карина. – Будет тебе юрист. Есть на примете. – И она положила трубку.

Анна ходила по квартире и прикидывала, что еще надо забрать с собой в новую жизнь. Теперь многое надо было собрать – это ее жизнь, ее жизнь с мужем. Новым жильцам ничего оттуда, из той жизни, не нужно. Но сколько вещей, господи! И как их все разместить в родительской квартире? Кое-что можно свезти к Айвазянам на дачу. Например, большие картины, тяжелые и длинные гардины. Покрывало на огромную королевскую кровать. Семейную кровать. Которая никогда не была семейной, а если и была, то очень-очень давно.

Теперь, когда она все решила и почти собралась, пришло время позвонить Светлане.

Анна пыталась говорить беззаботным голосом, но голос срывался. Светлана слушала молча, не перебивая. А когда Анна закончила, осторожно спросила:

– А вы не передумаете? – И тут же смутилась: – Ой, простите! Я что-то не то говорю! Просто я ошарашена, если честно.

В общем, кое-как договорились на следующий день встретиться на Маяковке, у нотариуса, «чтобы закончить с пустяковым вопросом», – закончила свою речь Анна.

Каринка позвонила ранним утром следующего дня и начала сразу с места в карьер:

– Послушай ты, не побоюсь этого слова, идиотка! Я не могу просто так смотреть на все это! На твою несусветную дурость, идиотизм и шизофрению. Ты еще не одумалась, кстати?

– Кара! – взмолилась Аня. – Оставь меня! Очень прошу! Я уже все решила. И обратной дороги нет, понимаешь? Я уже позвонила этой женщине… – Она осеклась. – Этой… Светлане.

– Дай и черт с ней, с этой Светланой! – завопила Каринка. – Кто она тебе, кто? Сестра или подруга? Она тебе – любовница твоего мужа! Которого, между прочим, она не увела у тебя по чистой случайности, просто не успела, чуть-чуть времени не хватило.

– При чем тут она? – вздохнула Аня. – Если кто и виноват, то мы сами, Березкин и я. А скорее всего – я одна.

– И давно ты у нас святая? – желчно осведомилась подруга.

– Да какая я святая, брось! Я же все равно собиралась уходить от него. И даже почти ушла из этой квартиры. А там дети, Кар! И они уж точно ни в чем не виноваты. Да и зачем мне все это? Мне одной? Я сто раз говорила тебе – дело совсем не в моей, как ты говоришь, святости! Я это делаю в первую очередь для себя. Только так я могу изменить свою жизнь. Хотя бы попробовать. Вдруг получится, а? – Анна нервно хихикнула. – Да и потом, Кара, я устала быть несчастливой. Очень устала. Да и зачем мне эти дурацкие метры?

– Зачем? – заорала Каринка. – А чтобы продать! Или сдавать! На что ты, кстати, собираешься жить? На пенсию? Так она у тебя через два года! Березкина больше нет, и денег тебе никто не даст. А может, у тебя накопления? Или ты свято веришь в то, что тебе зачтется? Потом, когда-нибудь? Нет, дорогая! Забудь! Единственное, что ты получишь на «сладкое», – это всеобщий радостный смех. Ты рассмешишь людей, Аня! Доставишь им удовольствие. Я подозревала, что ты с приветом! Но уж никак не думала, что ты блаженная! Знаешь, а может, тебе не в родительскую квартиру вернуться? Давай прямиком в монастырь!

– Да нет у меня ничего, никаких накоплений, – резко оборвала подругу Анна. – Так, ерунда. Ты же знаешь, он давал только на жизнь, все. Правда, давал прилично, можно, конечно, было откладывать, копить. Но я как-то тогда об этом не думала.

– А вообще ты о чем-то думала? Для того чтобы думать, милая, нужна голова, а у тебя – прости – ее нет!