Oh, Boy! - Мари-Од Мюрай

— Что это такое? — спросил профессор, почти не удивившись.

— Мои младшие сестры, — ответил Симеон, готовый взять все на себя.

— Очень неразумно, — огорченно сказал профессор.

Он был так чем-то озабочен, что даже забыл рассердиться. Рассеянно взглянул на Моргану. Ее некрасивое личико с горячими и умными черными глазами вызвало у него улыбку. Профессор мягко отцепил вторую девочку от Бартельми, чтобы рассмотреть и ее. Он с трудом сдержал вздох сострадания. Бедняжка, такая маленькая, такая хорошенькая!

— Давайте-ка все на выход, — коротко сказал он.

Барт не заставил себя долго упрашивать. Мойвуазен внушал ему все большее почтение. Словно отец — строгий, даже, пожалуй, грозный, которому надо нравиться, а главное — повиноваться. Направляясь с девочками к выходу, Барт услышал властный оклик:

— Бартельми!

Мойвуазен закрыл за собой дверь палаты и направлялся к Барту.

— Мне надо с вами поговорить. Без малышек. Оставьте их с Марией и приходите ко мне в кабинет.

Это было сказано тоном, не допускающим возражений. Барт беспрекословно подчинился. И вот он снова сидел в роскошном кабинете профессора. Цветы были уже другие, но движение, которым профессор отодвинул букет, то же.

— Я очень обеспокоен состоянием Симеона, — начал он без предисловий. — Лечение продолжается уже три недели, а улучшения нет. Мы с Жоффре посоветовались и решили сменить метод.

— Вот как? — отозвался Барт, сердце у которого тревожно сжалось.

— Да. Беда в том, что у Симеона опасный дефицит тромбоцитов, и велик риск геморрагии, — продолжал Мойвуазен на медицинском жаргоне, который обезличивает боль. — При таком положении дел мы не можем двигаться дальше.

— Не можете?

— Нет.

Мойвуазен взял со стола очки и, как и в первый раз, оценивающе посмотрел на Барта. С нескрываемым неудовольствием.

— Вы, я полагаю, часто меняете партнеров?

— Партнеров? — эхом повторил Барт, гадая, не снится ли это ему.

— Вы поняли мой вопрос?

— Да-да. Нет. Да, понял. Нет, не часто… ну, не так часто.

Барт ждал хоть какого-нибудь знака одобрения со стороны Мойвуазена. Губы профессора непроизвольно дрогнули, что было, скорее, признаком раздражения.

— Эта серьга у вас… как давно вы ее носите? Меньше полугода?

— Да это так, по детской дури. Мне тогда было всего шестнадцать.

— Я не прошу вас оправдываться, — сказал Мойвуазен, которого разговор начинал забавлять. — Заболевания, передающиеся половым путем, у вас когда-нибудь были? На СПИД регулярно проверяетесь? Наркотики употребляете?

Барт, словно оглушенный, только кивал или отрицательно мотал головой. Мойвуазен мысленно делал пометки в своем вопроснике.

— Татуировки в последнее время делали? Нет? Поездок в тропики не совершали? Нет? Сердечные проблемы возникали?

— О, сколько угодно!

— Я имею в виду, в кардиологическом плане.

— А, тогда нет, до этого еще не дошло, — поправился Барт.

— Вы понимаете, почему я задаю вам эти вопросы?

— А я должен что-то понимать?

— Я спрашиваю все это, потому что Симеону необходимо переливание тромбоцитов. Так что нужен донор. Здоровый.

— А, вон что!

— Да.

Как только тот или иной разговор принимал слишком серьезный оборот, у Барта заклинивало мозги. Как если бы он отказывался что-либо понимать. Не подозревая об этой особенности молодого человека, профессор Мойвуазен начал лекцию:

— Во избежание реакции отторжения, донора выбирают по признаку совместимости с реципиентом. Если я пошлю запрос в национальную картотеку доноров, у меня один шанс на шестьдесят тысяч найти подходящего, а если такой и найдется, он может оказаться недосягаем. Шансы найти совместимого донора значительно повышаются, если искать среди родственников. Вы понимаете, почему я в первую очередь обратился к вам?

— Да-да, — пробормотал Барт, совершенно сбитый с толку.

— Если тест на совместимость даст положительный результат, вы, полагаю, согласитесь стать донором?

Бартельми ответил жестом, который можно было истолковать как «без проблем».

— Прекрасно. Благодарю вас, — заключил Мойвуазен, вставая. — Сейчас я позову Эвелину, пойдете с ней, сдадите кровь на анализ.

— Что сдам?

Но Никола уже был за дверью и звал медсестру.

Кровь Барта в двадцать четыре часа проверили на все что только можно и не нашли у него ни герпеса, ни гепатита, ни СПИДа. Более того, можно было подумать, что тут вмешалось само провидение: тесты показали идеальную совместимость с кровью Симеона. Профессор Мойвуазен, в халате нараспашку, руки в карманах, поспешил к Жоффре.

— Мы сможем вытянуть Симеона! — объявил он.

— Есть, однако, небольшая проблема, — охладил его пыл Жоффре при всем своем врожденном оптимизме. — Дело в том, что «Барт» упал в обморок, когда у него брали кровь на анализ. По-видимому, он не выносит вида крови.

Говоря о Бартельми, Жоффре не мог скрыть своего к нему презрения. Мойвуазен нахмурился.

— Это было бы уж слишком глупо, — пробормотал он. — Когда он приходит, в два?

— Педик-то? Да.

Никола хотел было что-то сказать, но только шумно втянул носом воздух.

В два часа Барт прошмыгнул в 117-ю палату, не имея большого желания попадаться на глаза Мойвуазену. Обычно Симеон ждал его, полусидя в постели с подложенными за спину подушками. В этот раз он лежал и дремал с полузакрытыми глазами. Его лицо напоминало посмертную маску. Барт испуганно попятился к двери.

— А, вы уже здесь!

Позади него стоял Мойвуазен.

— Пойдемте, я провожу вас в центр переливания крови. Это тут, рядом.

Барт залепетал было: «Нет-нет, я не могу», но профессор крепко ухватил его за локоть и подтолкнул к кровати.

— Посмотрите на вашего брата, — сказал он, и отпустил Барта, брезгливо убрав руку. — Ну? Не можете, значит?

Мойвуазен понимал, что вышел за рамки профессиональной этики. Но, как говорится в проспектах центральной станции переливания крови, «донорство должно быть глубоко мотивированным даром».

Бартельми покорно последовал за Мойвуазеном. Он, никогда не считавшийся ни с чьим мнением, не хотел выглядеть чудовищем в глазах профессора.

— Только я теряю сознание, — предупредил он. — С этим я ничего не могу поделать.

— Ничего, приведу вас в чувство, — равнодушно отозвался Мойвуазен.

Они вошли в процедурную, где два донора уже сидели в специальных креслах, положив руки на подлокотники. Барт отпрянул назад, но натолкнулся на Мойвуазена.