Источник - Айн Рэнд

Она остановилась, увидев то, чего не замечала раньше. Казалось, её коснулся рукой сказочный волшебник, способный исцелять. Она не была знакома с Генри Камероном и не слышала его высказывания, но то, что она чувствовала сейчас, вылилось в когда-то произнесённые им слова: «…если ты пронесёшь свой девиз до конца, то это и будет победа. Победа не только для тебя, Говард, но и для чего-то, что обязано победить, чего-то, благодаря чему движется мир, хотя оно и обречено оставаться непризнанным и неузнанным. И так будут отомщены все те, кто пал до тебя, кто страдал так же, как предстоит страдать тебе».

Она увидела на заборе, которым обнесли самое высокое сооружение в Нью-Йорке, небольшую металлическую пластинку со словами: «Говард Рорк. Архитектор».

Она прошла к вагончику прораба. Она часто приходила сюда, чтобы вызвать Рорка и посмотреть, как идёт строительство. На сей раз там был новый человек, который не знал её. Она спросила о Рорке.

— Мистер Рорк на самом верху. Кто его спрашивает?

— Миссис Рорк, — ответила она.

Человек разыскал прораба, и тот позволил ей подняться наверх тем же способом, что и прежде, — в люльке, незамысловатом сооружении из нескольких досок и верёвочного ограждения, ходившем вверх-вниз вдоль стены.

Она стояла, упираясь высокими каблуками в пол и держась за трос. Доски под ней дрожали, ветер прижимал юбку к ногам, она видела, как земля поплыла вниз.

Ушли вниз широкие проёмы витрин, стали глубже каньоны улиц, осталась внизу яркая реклама кинотеатров и магазинов. Мимо уже плыли окна — длинные стеклянные пояса этажей. Скрылись из виду приземистые коробки складов, уйдя на дно вместе со своими богатствами. Встали под косым углом высокие башни отелей, сначала раскрывшись, а затем сложившись веером. Заводские трубы казались дымящимися спичками, а машины — крошечными бегущими коробками. Солнце превратило шпили в слепящие маяки, они раскачивались, разбрасывая над городом длинные белые лучи. Город всё рос и ширился, двигаясь к рекам правильным каре. Его марш сдерживали два чёрных тонких водных рукава. Но город перескочил через них и покатился дальше, в марево долин и неба.

Плоские крыши ступенями опускались вниз, вдавливая дома в землю, прочь с дороги. Она миновала стеклянные кубы гостиных, спален и детских. Сады на крышах колыхались под ней, как платки, трепетавшие на ветру. Небоскрёбы пускались за ней вдогонку и отставали, исчерпав свой задор. Вот и антенны радиостанций остались у неё под ногами.

Люлька раскачивалась над городом, как маятник. Она скользила вдоль стены здания, уже миновав линию, где кончилась кладка. Вверху не было ничего, кроме стальных конструкций и неба. Она чувствовала, как высота давит на барабанные перепонки. Глаза ей залило солнце. Ветер бил в поднятый подбородок.

Она увидела, что он стоит над ней, на верхней площадке здания Винанда. Он махал ей рукой.

Линия океана пересекла небо. Океан вздымался вверх по мере того, как город уходил вниз. Она миновала шпили банков, дворцы правосудия. Она поднялась выше церковных шпилей.

Перед ней остались лишь океан, небо и Говард Рорк.