История волков - Эмили Фридлунд

– Тогда да, я гомо.

– Фу! Проваливай! Тьфу на тебя! – завопили мальчишки.

Но они явно были в восторге.

Я оставила их там размахивать своими крестами из деревяшек и направилась по дорожке, которую они мне показали. Некоторое время я шла по зарослям проса, пока не увидела ржавый трейлер на опушке сосняка. Я не стала подходить к дому Лили с центрального входа. Я зашла с тыла, где траву никогда не косили и лесные заросли подступали вплотную к владениям Холбернов. Но там под голубым навесом оказалось выметенное бетонное патио, и когда я заглянула в заднее окно, то увидела батарею тарелок, аккуратно выстроившихся в сушилке для посуды. Еще я увидела круглый стол с пластиковой столешницей, и задвинутые под него стулья, и освещенный аквариум с включенной системой подачи воздуха. Трейлер был хоть и старый, но прибранный и демонстрирующий склонность к комфорту, с новым коротким ковриком на полу и вязаным покрывалом на небольшой банкетке у стены. Я заметила розовый шарф, который Лили стащила из коробки с забытыми вещами в школе, – он висел на крючке у двери, и его кисти трепались на сквозняке. Глядя, как они шевелятся под порывами ветерка, я вдруг поняла, что крючок, на котором висит шарф, – это рог прибитой к стене головы оленя.

Широкий рот оленя был закрыт, а белые ноздри расширены.

За моей спиной раздался мужской голос:

– Лили?

Я обернулась. Кто-то, оказывается, полулежал в шезлонге в углу патио, в тени пихты.

– Лил, ты вернулась?

Это был мистер Холберн. Он сделал глубокий вдох и рывком приподнялся в шезлонге, отчего потертый нейлон жалобно заскрипел. Я судорожно пыталась придумать что-нибудь в свое оправдание – мол, я собирала в здешнем лесу раннюю коринку и заблудилась, – но потом заметила у него в руке высокую банку пива, а на мху возле патио уже была россыпь пустых. Это было воскресенье накануне Дня памяти, так что, наверное, не имело никакого значения, что я скажу. Завтра он бы обо мне и не вспомнил.

В его седой бороде запуталась желтая сосновая иголка.

Он опустил ноги с шезлонга на бетон и попытался встать.

– Ты вернулась. А я тебя ждал-ждал…

Его горестное настроение улетучилось, как только он шагнул из тени на свет. Только теперь он осознал, что обознался, но столь же мгновенно забыл об этом, закрыв отяжелевшие веки. Когда же он опять открыл глаза, то поморщился так сильно, словно испытал невероятную боль.

– Ты? – проговорил он и тут же добавил вежливо: – Прошу прощения, я тебя знаю?

– Не-а, – ответила я, хотя это и не было чистой правдой. Я много раз обслуживала его в закусочной, а когда-то давно, мне тогда было двенадцать, соревновалась с двумя его племянниками в классических санных гонках «Два медведя» – и победила. А он на финише похлопал меня по спине.

Он положил руку на живот и медленно провел ею до шеи, чуть задрав фуфайку с надписью «Служба охраны лесов». Из-под фуфайки осклабился полумесяц живота.

– Такое чувство, точно у меня из груди растет дерево. Что-то мне нехорошо. Такое чувство, точно моему рту тесновато стало на лице. Понимаешь? – Он пошевелил челюстью. – Не обращай на меня внимания, – добавил он извиняющимся тоном.

Он отвернулся, нашел под шезлонгом новую банку пива и со щелчком ее открыл. Повернувшись ко мне, нахмурился:

– Ты еще здесь?

Я сдернула из-за спины рюкзак и расстегнула молнию. Достала из него пару черных замшевых ботинок.

– Это частная территория, – заметил он. Но как-то печально, словно сожалел об этом факте. – Охота и рыбалка запрещены.

Он решил, что я достала коробку с наживкой? Или ружье?

– Я не собираюсь охотиться!

– Не… – Он не мог вспомнить нужное слово. Ему пришлось перевести взгляд на прибитую к дереву оранжевую табличку с черной надписью и прочитать ее вслух:

– Не… санкционное… проникание… – Он хихикнул.

– Где Лили? – выпалила я.

– Лили? – Он медленно покачал головой, словно на его плечах лежало бремя всех тайн мира. – Ушла к этому сукину сыну адвокату. Перед уходом дала мне наказ: «Поддерживай в доме порядок!» И вот посмотри! Я получаю свои маленькие радости, сидя здесь, как она и сказала. Я вымыл посуду, так? Я поддерживаю в доме порядок! – И он, кряхтя, упал на шезлонг, точно перечисление своих заслуг вконец его вымотало.

Лежа на шезлонге, он опасливо указал рукой на ботинки, которые я сжимала в руках:

– Эт… чт… такое?

– Это… – Я задумалась, как ему объяснить. Но прежде чем успела ответить, он прикрыл лицо ладонью, точно щитом.

Оказавшись опять перед входом в трейлер, я нерешительно остановилась под дверью. Потом поставила ботинки на крыльцо. Я стала думать, чем бы написать ей записку, и поняла, что нечем. Тогда, нагнувшись, задвинула ботинки под навес на крыльце: пятки вместе, носы врозь. Я погладила один ботинок по мягкому замшевому боку и побежала по дорожке к озеру.

Эти ботинки я нашла в коробке с забытыми вещами в прошлый четверг после уроков и, положив в свой рюкзак и проплыв в каноэ через три озера, принесла их для Лили. Наверное, мне хотелось сделать ей такой вот подарок. Наверное, я воспринимала их таким тайным знаком моего одобрения или солидарности с ней. На бегу к озеру Винесага я разок оглянулась и увидела их – черные замшевые ботинки, украденные мной для Лили. И эти черные ботинки на крыльце трейлера совершенно не были тем, что я ожидала увидеть. Они выглядели как непреклонный человек-невидимка, сурово несущий вахту у ее дверей. Словно блокируя вход и осуждая весь свет.

* * *

Добежав до озера, я увидела, что усилившийся ветер поднял большие волны. У меня засвербело в животе. В рюкзаке у меня ничего не было, кроме швейцарского армейского ножа и выношенного дождевика. Я не захватила никакой еды. Я сорвала несколько недозрелых ягод с куста дикой малины на берегу и, немного помусолив их под языком, выплюнула. Ягоды были твердые и мохнатые. Я подумала о Поле. Представила, как он вместе с Патрой разбирает нашу палатку, а Лео руководит процессом, размахивая лопаткой для блинов, и решила прямо там применить на практике курс выживания. Я вообразила себя умирающей с голоду, отчаянно борющейся с водной стихией, оказавшейся в сотне миль от цивилизации, от людей. Я стала яростно грести веслом и направилась к середине озера Винесага, где волны свирепо били в нос лодки и холодные брызги замочили мне лицо. Лодку мотало на волнах, и мне пришлось глубже погружать весло и налегать на него всем телом, чтобы не сбиться с курса. Справа и слева от лодки из воды то и дело появлялись узкие, как стрелы, черные головы гагар. А может, это была одна-единственная гагара, увязавшаяся за моей лодкой и нырявшая у одного борта и выныривавшая у противоположного. Гагары это умеют.

На сей раз все три озера я преодолела в один присест. Все «дома на колесах» в кемпинге казались совершенно одинаковыми. Насквозь мокрые полотенца на бельевых веревках хлопали под порывами ветра, а рыбачьи катера болтались у берега на привязи. Мимо меня время от времени скользили пустые пивные бутылки или картонки из-под молока. Чтобы убить время и как-то отвлечься, я насчитала одиннадцать (и еще один) трейлеров и одиннадцать (и еще один) катеров. Потом насчитала одиннадцать (минус две) уток на берегу и одиннадцать взмахов веслом до берега. Если включить воображение, то найти числовую матрицу не так уж и сложно. Например, можно сделать одиннадцать вдохов и задержать дыхание. И можно найти на небе одиннадцать звезд и больше туда не всматриваться.