Я ее любил, Я его любила - Анна Гавальда

Она поскребла ложкой по дну чашки и улыбнулась.

- Мне пора. Нас ждут. - Уже?

Она встала.

- Я могу вас подвезти куда-нибудь, я… Она взяла сумку.

- Прошу тебя, Пьер…

Тут-то я и сломался. Я сам от себя этого не ждал. Я плакал в три ручья. Я… Этот мальчик был моим мальчиком. Это я должен был учить его гонять голубей, подбирать с пола его свитерок, надевать кепочку! Все это должен был делать я. Я понимал, что Матильда лжет. Этому малышу было явно больше четырех. Я все-таки не слепой! Я точно знал, что она мне лжет. Только зачем?! И почему солгала вообще? Так нельзя! Нельзя… Она не имеет права. Я рыдал. Я хотел ей сказать…

Она оттолкнула стул.

- Я ухожу. Я свое отплакала.

- И что потом?

- Потом я тоже ушел…

- Вы не поняли - я хотела спросить, как все было дальше с Матильдой.

- Все было кончено.

- Кончено? Как это - кончено?

- Кончено.

Мы долго молчали.

- Она лгала?

- Нет. Я потом присмотрелся, сравнил с другими детьми, с твоими девочками… нет, думаю, она не лгала. Современные дети такие крупные… Вы ведь столько витаминов впихиваете в их детское питание… Иногда я о нем думаю. Теперь ему, должно быть, лет пятнадцать… Он, наверное, великан, этот парень.

- Вы никогда не пытались снова с ней увидеться? - Нет.

- А сейчас. Возможно…

- Сегодня все кончено. Сегодня я… Даже не знаю, способен ли еще хоть на что-нибудь…

Он заслонил камин экраном.

- Я больше не хочу об этом говорить.

Закрыл входную дверь на ключ, погасил все лампы.

Я все сидела на диване.

- Давай, Хлоя… Ты видела, который час? Ложись немедленно.

Я не отвечала.

- Ты меня слышишь?

- Так, значит, любовь - это бред? Так? И всегда кончается одним и тем же?

- Вовсе нет. Только нужно бороться…

- Как именно?

- Потихоньку. Делать каждый день маленький шажок, иметь мужество быть собой, решить, что будешь сча…

- Ну и ну! Кто бы говорил! Просто Паоло Коэльо…

- Смейся, смейся…

- Быть собой - значит бросить жену и детей?

- А кто говорит о детях?

- Не надо, умоляю. Вы прекрасно знаете, что я хочу сказать…

- Нет.

Я снова заплакала.

- Уходите! Оставьте меня. Я сыта вашей добротой по горло. Не могу больше. Вы меня перекормили, мистер. Заживо ободранный, перекормили…

- Ухожу, ухожу. Когда меня так мило просят…

Уже стоя в дверях, он обернулся и спросил:

- Могу я рассказать тебе напоследок одну историю?

Я больше не хотела никаких историй.

- Однажды, очень давно, я отправился в булочную с моей маленькой дочерью. Я редко водил ее за руку и еще реже оставался с ней один. Кажется, это было воскресное утро, в булочной было много народу, люди покупали булочки и меренги. Когда мы выходили, дочка попросила у меня горбушку. Я отказал. Нет, сказал я, нет. Когда сядем за стол. Мы вернулись домой и сели обедать. Маленькое дружное семейство. Я всегда сам резал хлеб - это была моя обязанность. Я хотел сдержать обещание, но, когда протянул горбушку дочке, она отдала ее брату.

- Но ты же хотела…

- Тогда хотела, - отвечала она, разворачивая салфетку.

- Но у горбушки тот же самый вкус, - настаивал я, - тот же самый…

Она отвернулась.

- Нет, спасибо.

- Я сейчас уйду спать и оставлю тебя сидеть в темноте, раз ты так хочешь, но, прежде чем погасить свет, задам один вопрос. Не тебе, не себе, а в пространство. Возможно, маленькая упрямая девочка предпочла бы иметь более счастливого отца?