Выкидыш - Владислав Дорофеев

Спасибо.

Сегодня в Германии началась весна. Весна в Германии начинается всегда 21 марта. И сразу же прекратилась реклама зимних курортов в Альпах. Здесь и весна наступает по распорядку, логично и правильно.

Все времена года в Германии начинаются 21 числа первого месяца традиционных времен года: лето – 21 июня, осень – 21 сентября, зима – 21 декабря и т. д.

Сегодня моя старшая дочь Хана уехала из Москвы во Францию. Эта поездка – моя гордость. Это новое качество жизни, которое прежде не было доступно ни одному человеку ни в моём роду, ни в роду ее матери. Это – одно из самых значительных событий моей жизни последнего времени.

Лучший день в Германии – это всегда воскресный. Этот день здесь самый человечный.

И в этот воскресный день, после целования креста по окончании литургии в греческом храме, мы пошли гулять, и в одной галерее в центре города мы набрели на выставку литографий Марка Шагала, великого, ясного и чистого, целомудренного всегда (правда, как быть с брошенной им в России дочери, которую он оставил, убежав из страны в двадцатых годах двадцатого столетия), художника, гордость еврейского народа, гордость человечества. Иллюстрации к Библии. Авторские литографии пятидесятых-шестидесятых годов. Собственность галереи. И по сходным ценам: 150-4000 марок. Каждый поклонник может купить.

Особенная теплота еврейской музыки вечности. Шагал обвораживает и завлекает в своё беззащитное детство глубокое, как сон и ясное, как нежность матери. В свой мир, обволакивающий простотой и теплотой, мудростью и истиной чувств.

Мы подарили галерейщикам розу одну, розовую, как свет осеннего нежного заката. Свет, под звон которого вплыл в мир маленький еврейский гений Шагал.

Смешно! В Москве эта выставка превратилась бы в событие вселенского масштаба! Москва – стала провинцией культурной.

А недалеко от того места, где галерейная выставка Шагала, произошел слепой случай.

Недалеко от Шагала остатки средневековой стены Кёльна, ворота с двумя башенками. Ворота стоят у изголовья брусчатой площади, которую окаймляют ресторанчики и магазины. Мы остановились у ворот, Сарра пошла в ресторанчик. Она прошла некоторое расстояние, метров двадцать-тридцать. И я почувствовал желание ее окликнуть, просто желание, без всякого определенного основания, связанного с какой-нибудь ясной целью.

«Сарра!» – Я не очень громко крикнул, не будучи даже уверенным, что она меня услышит. Она услышала, обернулась, остановилась с веселым вопросом на лице. Я поднял руку, помахал. Она улыбнулась и повернулась по ходу, чтобы направиться дальше. В тот же миг, а точнее, чуть раньше, мимо неё промчался велосипедист на бешеной скорости. Сарра была задумчива, она не видела велосипедиста. И я был задумчив. И велосипедист увлекся. Мы одинаково ничего не видели перед собой и вокруг себя, кроме друг друга. Что-нибудь случилось бы, если бы я не окликнул Сарру. Или с велосипедистом она столкнулась бы, или велосипедист, уворачиваясь, воткнулся бы куда-то.

Часто думаю о телепатическом языке. Довольно часто ловлю мысли людей. Не могу управлять этим процессом, или читать чужие мысли по желанию. Неожиданно и неясным способом касаешься человеческих мыслей и не слишком понимаешь, отчего это вдруг ты думаешь об этом предмете, или как-то странно об этом человеке, или уже вовсе необъяснимо, слышишь обрывки каких-то мыслей и чувств, доселе тебе неизведанных и чуждых.

Но как объяснить такое неведомое предчувствие? Каким способом возникло внутреннее желание, источник мысли, толкнувшие меня окрикнуть Сарру?

Затем мы купили пасхальный немецкий венок. Немецкая фантазия (или немецкий традиционный черный юмор): коричневато-розовый зайчик-кролик высиживает беленькое яичко. Ведь сейчас Великий пост. Венок пахнет стогом сена на лугу. Немного прелого сена после первых осенних дождей – на ладони.

Венок повесим на дверь с обратной стороны. Радость.

Мы купили этот венок в городе Брюле (Brühl). В двадцати минутах от Кёльна. В Брюле буквально воспроизведена одна из частей королевского дворца в Версале. Правда, мало похожего на французский Версаль с его атмосферой скупердяйства и красоты, блядства и величия. Хотя парк в Брюле вполне версальский, напоминающий версальский со стороны внутренней галереи версальского дворца.

Но в Брюле есть своя прелесть, которой никогда не будет в Версале. Мрачноватость, основательность и некоторая печаль. Был дождь, сумрачно, пустынно, темная вода в каменном угловатом рву вокруг дворца, графические деревья насильственно постриженные кубами, служитель на велосипеде в немецкой традиционной фуражке с высокой тульей и пуговицами над козырьком. И тишина, и пустые бассейны, и мертвые фонтаны с цветными аляповатыми вазами. Такими размытыми на фотографии.

В Брюле мы зашли в кафе покормить Двойру. И выпить чаю. Рядом села парочка жирных немцев – он и она. И начали есть. Правильнее сказать – жрать.

Они съели по огромной тарелке салата, который заели котлетами и блюдом спагетти с огромными кучами мяса.

Оба розовые и довольные жизнью. В основе этой картины – еда, не люди.

У этих людей нет в голове ни одной самостоятельной мысли и никогда не будет. Они живут исключительно заимствованными мыслями.

Собственно, это еще (или уже!) не люди – это функции, занимающие свое определенное местоположение в общественной строго иерархической системе. Эти еще в пути. Свобода выбора. Можешь быть человеком, можешь только еще превращаться в человека. Займи свое место.

Германия – это чрезвычайно структурированная страна. У каждого человека есть свое место. Есть люди, которые только исполняют, есть люди, которые только разрабатывают новые идеи.

И так до того момента, когда они обратятся к Богу. Тогда у них появляется возможность стать богочеловеком, то есть стать выше и быть в стороне от всех человеческих ухищрений.

Нет! только не у этих пожирающих еду, как свиньи, без оглядки, без смакования, без разговоров. Да! я понял – Дарвин умолчал, скрыл, что средняя стадия между обезьяной и человеком – это свинья в образе человека. В Германии много свиней, которые вышли из обезьян, но так и не стали людьми, получив людскую наружность. Собственно, как и в любой стране.

Еще в Германии много кротов. Кроты – не свиньи, но и не люди. Кто же они? Не знаю. Знаю лишь, что в некоторых странах кроты превратились в большевиков и устроили из поднебесного мира земляную кучу, превратив часть светлого мира в подземелье. В России этих кротов не остановили. В Германии кроты пока знают свое место: на любой свободной лужайке в Германии всегда в наличие свежие кучки земли – кроты поработали. В парке, на лужайке.

Ночью пошел дождь. И к утру все кротовые кучки на зеленых немецких аккуратных лужайках расплылись грязными пятнами. Такой вот непорядок.

Сегодня Двойра начала говорить. Звуки она произносит давно. Но, кажется, только на этой неделе она осознала свое первое слово – «мама». И начала превращаться в зримого человека. Но разве из обезьяны?