Девятый час - Элис Макдермот

Опустив поднос на туалетный столик, сестра расставила маленький складной столик, который был прислонен к батарее. Деловитость монахини будто заставила пациентку прийти в себя. Она прищурилась.

– Ты этой девочке рассказала, что со мной произошло? – спросила миссис Костелло.

Сестра Люси как раз пристраивала у нее на груди кухонное полотенце.

– А что с вами произошло? – Она как будто не слишком этим интересовалась.

Резким, гневным жестом миссис Костелло указала на отсутствующую ногу.

– Моя нога! – крикнула она. – Моя нога! – Она посмотрела на Салли. – Меня укусила бешеная собака во дворе. Я застала тварь врасплох, и она на меня набросилась. В горло могла вцепиться!

Сестра Люси размешивала сахар в чае миссис Костелло.

– Это давняя история, – безмятежно откликнулась она.

Но миссис Костелло теперь всецело сосредоточилась на Салли, обращалась к ней одной:

– Я залезла на столб, чтобы гадина не стащила меня вниз. Я оцарапала щеку. – Она коснулась лица. – Мои крики все слышали! Другие женщины на улице слышали. Они прибежали. А с ними крупный мужчина. Он прогнал собаку и отнес меня домой. – Миссис Костелло подняла вверх обе руки. – Столько крови было!

– Ешьте свой завтрак, – посоветовала сестра Люси.

Повернувшись к сундучку в изножье кровати, она подняла крышку и достала свежее белье. На мгновение – перед тем как крышка опустилась – вдруг повеяло кедром – аромат жизни в душной комнате. Салли она сказала:

– Надо опорожнить ночной горшок. – И мотнула подбородком, указав на деревянную тумбочку у кровати.

Но миссис Костелло схватила Салли за запястье, желая удержать на месте.

– Они слишком туго намотали бинты – я про тех женщин. Клуши несчастные. У меня пальцы на ноге почернели. Мужу пришлось везти меня в больницу в тележке молочника.

Заразившись негодованием женщины, Салли спросила, взглянув на сестру Люси, которая не обращала на разговор решительно никакого внимания:

– И никто не послал за сестрами?

А миссис Костелло покачала головой:

– Нет.

– Надо было послать за сестрами, – сказала ей Салли.

Сестра Люси резко обернулась к ним обеим.

– Ночной горшок, – бросила она Салли и обратилась к больной: – Подумайте-ка лучше о чем-нибудь другом, миссис Костелло. Съешьте завтрак и помолитесь.

Монахиня вернулась к застиланию кровати, а Салли и миссис Костелло обменялись взглядами, которые ненадолго сделали их союзницами, объединившимися против сестры Люси. Потом миссис Костелло отпустила запястье Салли и взяла чашку с чаем.

– Девочка должна знать, что со мной случилось, – сказала она сестре Люси и изящно подула на чай. – Постыдилась бы, сестра. Ты должна была ей рассказать. Как на меня во дворе напала собака.

Встряхнув свежую простынь, сестра Люси дала ей взвиться над тонким матрасом.

– И чей это был двор? – спросила она. – Вашего дома?

Миссис Костелло помахала рукой в воздухе.

– Откуда мне знать, чей это был двор!

Наклонившись над кроватью и разводя руками, как пловчиха, сестра Люси разглаживала простынь.

– Тогда вам следовало бы не совать нос в чужие дворы, – сказала она и снова обратилась к Салли: – Ночной горшок. Опорожни и вымой, будь добра.

Снимая фарфоровую чашу с сиденья, Салли задержала дыхание. Старалась не смотреть на желтую жидкость и нити запекшейся крови. Вылив все в унитаз и дернув за цепочку, она помыла горшок в раковине, не зная, следует ли ей воспользоваться чистым полотенцем или найти что-то другое. Мокрый горшок она отнесла на кухню, решив вытереть полотенцами, оставшимися после купания миссис Костелло, но они вместе с простынями и ночной рубашкой уже были аккуратно сложены в холщовый мешок, готовые к отправке в монастырскую прачечную. Порядок на кухне был восстановлен. Салли помахала горшком в воздухе и все еще мокрым отнесла назад в комнату, надеясь, что сестра Люси не заметит.

Когда миссис Костелло закончила завтракать, когда поднос унесли, посуду помыли, вытерли и убрали в шкаф, сестра Люси отправила Салли убираться с метелкой для пыли и шваброй, а сама снова посадила женщину на тумбочку с ночным горшком и поменяла ткань в ее исподнем. Наконец поставила на поднос у руки миссис Костелло стакан молока и тарелку с куском хлеба, намазанным маслом и посыпанным сахаром.

Из гостиной Салли услышала, как сестра Люси говорит:

– Позже одна из сестер вернется покормить вас ленчем. У мистера Костелло дела в городе. Он оставил записку. Он вернется к ужину.

Повисла тишина, а потом Салли услышала, как женщина снова заплакала.

– Мне страшно, когда его нет, – хныкала она. – Я боюсь быть одна. – Какое-то время она плакала – по-детски, убитая горем. А потом вдруг в ее голосе вновь появилась сварливость: – Ты слышала меня, сестра? – позвала она. – Я сказала, что боюсь.

– Бояться нечего, миссис Костелло, – невозмутимо ответила сестра Люси. – Помолитесь, чтобы скоротать время.

Раздался стук, словно что-то уронили или бросили.

– У меня боли! – выкрикнула миссис Костелло. – Ты меня слышишь?

Голос сестры Люси грохнул громом:

– Возьмите себя в руки! Довольно! – А затем с шипеньем: – Лучше помолитесь. Поблагодарите Господа за жизнь, которую Он вам дал. Поблагодарите Его за своего хорошего мужа. Другого вы не получите.

Повисла гнетущая тишина, через какое-то время прерванная бормотанием сестры Люси:

– Похоже, лампу вы все-таки разбили.

Когда миссис Костелло заговорила снова, ее голос звучал приглушенно, заговорщицки:

– Взгляни на этот пучок, сестра. Это же крысиное гнездо. Вынь шпильки, ладно? Пока не ушла.

Из гостиной Салли слышала, как шпильки, позвякивая, возвращаются в блюдо.

Она прошла на кухню, чтобы убрать совок и швабру. В глазах щипало от слез, хотя она и понимала, как это глупо.

Вернувшись в гостиную, она услышала, как сестра Люси говорит:

– Я бы делала все так, как решил ваш муж. Он, как обычно, вернется к ужину.

И, спуская рукава, она вышла из спальни. Ее передник был вымазан коричневатой кровью. Увидев Салли, она застыла как вкопанная, точно забыла о ее существовании, потом выражение ее лица переменилось. Пару мгновений она смотрела на девочку прищурившись, точно распознала в ней воровку или лгунью. А потом непроницаемое лицо монахини вдруг приобрело синюшный оттенок. Она быстро склонила голову, сняла передник, свернула его и убрала в сумку, затем потянулась за накидкой. Салли она велела принести мешок для прачечной.

Как раз когда они собирались уходить, миссис Костелло снова позвала: