Ты изменил мою жизнь - Абдель Селлу

Пока они приехали, вытащили его, составили протокол и Поццо оказался в своем кресле, уже перевалило за полдень. И все это время Поццо был вежлив, терпелив, безропотен, не показывая, насколько ему не по себе. Мы шутили, чтобы как-то его отвлечь и разрядить обстановку. Не потому, что «конвейер» сломался: мы прекрасно знали, что его в конце концов починят.

А потому, что человек оказался в ловушке у механизма, созданного, чтобы помогать человеку..

Я рвал и метал. Мы запулили человека на Луну, но не можем изобрести более надежный и быстрый способ перемещать тетраплегика. На следующее утро, до того как включился двигатель «конвейера», я сказал сиделке, что сам перенесу господина Поццо в его душевое кресло. Я, Абдель Селлу, рост метр семьдесят, с короткими толстыми ручками..

– Ты что, с ума сошел? – заорала сиделка. – Он же хрупкий, как яйцо!

Кости, легкие, кожа: у тетраплегиков любая часть тела уязвима, причем ран не видно, а боль не предупреждает об опасности. Кровь не циркулирует почти никак, раны не заживают, внутренние органы плохо снабжаются кровью, функции мочевого пузыря и кишечника нарушаются, тело не очищается самостоятельно. Несколько дней понаблюдав за Поццо, я прошел ускоренный курс медицинской подготовки – и понял, что это особый пациент.

Действительно, яйцо. Перепелиное яйцо с тонкой белой скорлупой. Я помню, на что были похожи игрушечные солдатики, которыми я играл в детстве. Но я вырос. Я смотрел на Поццо как на большого фарфорового солдатика. Он улыбался, показывая свои прекрасные зубы, – но как только я сказал, что собираюсь перенести его в кресло, стиснул их.

Однако я чувствовал, что смогу перенести яйцо, не разбив его..

– Месье Поццо, все это время я наблюдал за вами. Этот ваш «конвейер» – адская машина. Думаю, я нашел способ обойтись без нее. Позвольте мне попробовать. Я буду очень осторожен.

– Ты уверен, Абдель?

– В крайнем случае ушибу вам ногу, будет ссадина, и все.

– Ну, это ничего. Это я переживу.

– Тогда оба кончаем трындеть – и поехали.

Я просунул руки ему под мышки, прижал к себе, и остальные части тела последовали в нужном направлении. Максимум через восемь целых и пятнадцать сотых секунды он сидел в своем душевом кресле. Я полюбовался результатом, а потом крикнул, повернувшись к двери:

– Лоранс! Неси-ка ящик с инструментами, разберем на фиг этот «конвейер»!

Поццо молча улыбался.

– Ну что, месье Поццо? Кто тут лучший?

– Ты, Абдель, ты!

Он сверкнул белыми зубами. Я решил, что не упущу этот момент.

– Месье Поццо, скажите, а зубы у вас настоящие?

26

Пора заказывать визитку: «Абдель Селлу, упроститель». Потому что под девизом «не позволим-мерзким-машинам-трахать-нам-мозг» я ликвидировал и скотовозку – фургон, который считался идеальным средством передвижения для инвалида. Уродливый, непрактичный и постоянно ломающийся.

В скотовозке – я настаиваю на этом названии – была специальная платформа, которая выдвигалась и опускалась, чтобы поднять на борт кресло. Вот она-то и ломалась, причем часто. Тотальный геморрой. Что в момент отъезда – потому что Поццо опаздывал на встречи, что по возвращении: машина была слишком высокой, чтобы просто спустить оттуда коляску.

Мне приходилось пользоваться доской вместо пандуса. В фургоне Поццо сидел в своем обычном инвалидном кресле, которое мы просто ставили справа сзади. Колеса нельзя было зафиксировать на полу, и даже если мы ставили кресло на тормоза, оно болталось на поворотах. Опасно для яйца, особенно когда за рулем Селлу, который учился автовождению на тачках, стыренных с пригородных стоянок… Кроме того, у Поццо было только крошечное окошко, через которое он мог видеть улицу, а мотор ревел так, что мы едва слышали друг друга.

Когда я вел машину, мне приходилось почти полностью оборачиваться назад, чтобы разговаривать с боссом. Впрочем, я и не говорил – я орал..

– Все в порядке? Не слишком трясет?

– Абдель, смотри на дорогу!

– Что вы сказали?

– НА ДОРОГУ!!!

Я ездил на «рено 25 GTS»… Да ладно, в то время это было круто. Машина человека, преуспевшего в жизни. Я купил ее в 1993 году, как только получил права. Раньше она принадлежала парню, который не смог больше платить за нее кредит. А я, малолетний преступник, честно за нее заплатил, наличными. У нее был превосходный разгон, магнитола, которая извергала децибелы на двадцать километров вокруг.

Ничего общего со скотовозкой. И в конце концов я объявил забастовку..

Поццо в очередной раз куда-то понадобилось поехать, у меня в руках был пульт дистанционного управления платформой, и я сказал «нет».

– Как это нет, Абдель?

– Нет. Нет, месье Поццо. Нет.

– Что значит «нет»?

– Я это больше не поведу. Вы же не баран, вы можете сесть в нормальную машину.

– Увы, Абдель, не могу.

– И без «конвейера» тоже больше не можете, да? Хорошо. Никуда не уходите, я пошел за своей тачкой.

– Честное слово, Абдель, я никуда не уйду!

* * *

Я подкатил кресло к парковке для инвалидов – там я оставил свой болид с подделанной на пропуске подписью. Гениально! Маленький кусочек бумаги, который был круче карты «Без очереди» в игре «Тысяча миль».

– Абдель, где ты взял этот пропуск?

– Это копия пропуска со скотовозки. Цветная! Я на ней разорился, прикиньте.

– Абдель, так нельзя, это нехорошо…

– Зато очень удобно, когда приходится парковаться в Париже. И еще чтобы я мог возить вас на своей тачке.

Открываю дверь со стороны пассажира, до предела отодвигаю сиденье и запихиваю туда кресло.

– И что, я не услышу от вас ни слова одобрения? Бабетту вы поддерживаете, а меня нет?!

– Ладно, Абдель! Поднимай Поццо!

Конечно, он мог сидеть в обычной машине… Мы молча добрались до Порт-де-ля-Шапель. Я знал, что мы увидим там четырехколесные сокровища, среди которых этот любитель красивых вещей обязательно найдет свое счастье. По мне, так все машины хороши. Я молча смотрел, как Поццо лавирует на электрическом кресле между «крайслером» и «роллс-ройсом», «роллс-ройсом» и «порше», «порше» и «ламборджини», «ламборджини» и «феррари»….

– Вон та неплохая! Черная, строгие линии. Что ты о ней думаешь, Абдель?

– Месье Поццо, у «феррари» проблема с багажником.

– Абдель, ты что, собираешься возить меня в багажнике?

– Вас – нет, но кресло?..

– Ох ты ж! Про него-то я совсем забыл…

Наконец он остановил свой выбор на «ягуаре XJS», 3,6 литра, квадратные фары, ореховая приборная панель, кожаная обивка…