Штормовой день - Розамунда Пилчер

Казалось, Молли колеблется, входить ли, но потом, видно, решившись, ускорила шаг. Сзади фигура ее внезапно показалась мне устрашающей. Молли прошла в конец коридора, я — за ней, а затем, войдя в открытую дверь, мы очутились в чердачном помещении, преображенном с помощью круглого окна в подобие мастерской художника или бильярдной, потому что к одной ее стене был прислонен массивный кожаный диван на дубовых ножках и с дубовыми же подлокотниками. Теперь эта просторная и холодная комната была превращена в столярку, где царил Джосс в окружении кресел, сломанных картинных рам, стола с гнутыми ножками, кусков кожи, инструментов, гвоздей, а также газовой плитки, на которой грелась неряшливого вида кастрюлька с клеем. Облаченный в поношенный синий фартук, Джосс был поглощен обивкой одного из кресел. Он тщательно натягивал кусок красной кожи на сиденье кресла, одновременно беседуя с развлекавшей его разговором молодой девушкой, которая без всякого интереса взглянула, кто вошел, и моментально прервала свой приятный тет-а-тет.

Молли сказала:

— Андреа! — И тут же, уже не столь резко: — Андреа, я не знала, что ты встала.

— О, я уже несколько часов как на ногах!

— Ты завтракала?

— Мне не хотелось есть.

— Андреа, это Ребекка. Ребекка Бейлис.

— А, да. — Она внимательно посмотрела на меня. — Джосс рассказал мне о вас все.

— Здравствуй, — сказала я.

Она была очень молоденькая, очень тонкая, с длинными русалочьими волосами, свисавшими по обеим сторонам лица — хорошенького, если не считать глаз, слишком светлых и выпученных, чего никак не скрывала неумело наложенная косметика. На ней были неизбежные джинсы и хлопчатобумажная рубашка, производившая впечатление не совсем свежей и, без сомнения, надетой прямо на голое тело. На ногах у нее были сандалии, выглядевшие как бахилы хирурга — полосками: зеленая и лиловая. На шее у нее висел ботиночный шнурок, а на нем — тяжелый серебряный крест, отдаленное подобие кельтского. Вот и Андреа, подумала я. Андреа, которой так скучно в Боскарве. Было неприятно думать, что они с Джоссом обсуждали меня. Интересно, что он ей сказал.

Она не шелохнулась — продолжала сидеть, оседлав стул и облокотившись на тяжелый стол красного дерева.

— Привет, — сказала она.

— Ребекка остается здесь, у нас, — сообщила Молли.

Джосс поднял глаза. Во рту у него торчали обивочные гвоздики, глаза сверкали любопытством, клок черных волос упал на лоб.

— Где же она будет спать? — спросила Андреа. — По-моему, дом полон под завязку.

— В спальне в конце коридора, — решительно сказала ее тетка. — Джосс, сделай мне, пожалуйста, одолжение.

Он аккуратно выплюнул гвоздики в ладонь и поднялся, запястьем смахнув волосы с лица.

— Отвези Ребекку сейчас к миссис Керноу и скажи ей, что Ребекка переезжает к нам. Потом помоги ей вернуться с вещами обратно в Боскарву, хорошо? Тебя это не очень затруднит?

— Ничуть, — сказал Джосс, при этом лицо Андреа приняло скучающе-отстраненное выражение.

— Я понимаю, что тебе это очень некстати — ведь ты работаешь, — но это настолько облегчит дело…

— Меня это вовсе не затруднит. — Положив свой молоточек, он принялся развязывать узелок на фартуке. Он бросил взгляд на меня: — У меня уже входит в привычку возить Ребекку туда и обратно.

Андреа фыркнула пренебрежительно или нетерпеливо — было трудно сказать, — быстро встала и вышла из комнаты с таким видом, будто нам еще повезло, что она не хлопнула изо всех сил дверью.

А я опять вернулась к началу, оказазшись с Джоссом, втиснутая в его колымагу. Мы молча выехали из Боскарвы, пересекли строящийся участок мистера Пэдлоу и, очутившись на склоне холма, направились в город.

Молчание нарушил Джосс.

— Ну, вот все и устроилось.

— Да.

— Как вам понравились ваши родичи?

— Я не всех видела. Я не встретилась с Гренвилом.

— Он вам понравится, — сказал Джосс, словно подразумевая, что уж он-то понравится.

— Мне все они понравились.

— Это хорошо.

Я смотрела на него. На нем была его синяя матерчатая куртка и сине-белый свитер с высоким отложным воротником. Профиль его был непроницаемым. Я чувствовала, что легко могу вспылить.

— Расскажите мне об Андреа, — попросила я.

— Что вы хотите знать об Андреа?

— Не знаю. Просто хочется, чтобы вы мне рассказали.

— Ей семнадцать лет, и она думает, что влюблена в одного парня, знакомого по художественной школе; ее родители его не одобряют, поэтому ее и сослали к тете Молли. И ей здесь дико скучно.

— Похоже, она выбрала вас в свои конфиданты.

— Здесь ей не с кем больше поговорить.

— А почему бы ей не вернуться в Лондон?

— Потому что ей только семнадцать. У нее нет денег. И думаю, что не хватило храбрости пойти наперекор родителям.

— Чем же она заполняет свое время?

— Не знаю. Я же здесь не целыми днями нахожусь. По-моему, она поднимается не раньше, чем к обеду, а потом слоняется и смотрит телевизор. Боскарва населена стариками. Трудно винить ее за то, что она скучает.

Я машинально сказала:

— Скучают только скучные люди.

Изречение это некогда вдолбила в меня из самых лучших побуждений одна мудрая директриса.

— Боже, как жутко назидательно! — заметил Джосс.

— Я случайно.

Он улыбнулся:

— Неужели вам никогда не было скучно?

— Рядом с моей мамой скучно не было никому.

— «У тебя плохой характер, но не скучно мне с тобой», — пропел он.

— Вот именно.

— Судя по всему, она была женщина что надо. В моем вкусе.

— Так считало большинство мужчин.

Когда мы прибыли на Фиш-лейн, выяснилось, что миссис Керноу нет дома, но у Джосса оказался ключ. Мы вошли в дом, и я поднялась наверх уложить мой рюкзак, а Джосс занялся написанием записки миссис Керноу, в которой все ей объяснял.

— Может быть, надо ей заплатить? — спросила я, спускаясь с рюкзаком в руке.

— Я это улажу при следующей встрече. Так и в записке сказано.

— Но я сама могу заплатить.

— Конечно, можете, но разрешите это сделать мне. — Подхватив мой рюкзак, он пошел открывать дверь, и спорить дальше не представилось возможности.

И опять мои пожитки были брошены в кузов грузовика, и опять мы двинулись в Боскарву, но на этот раз Джосс выбрал приморскую дорогу.

— Хочу показать вам мой магазин. То есть место, где он расположен. Теперь, если я вам понадоблюсь, вы будете знать, где меня найти.