Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни - Тереза Браун

Если я чему-то и должна была научиться в больнице, так это тому, насколько мало мы все контролируем, будь то что-то хорошее или плохое.

Дороти вылечилась и теперь отправляется домой. Мистеру Хэмптону назначили ритуксан, и я переживаю, что он принесет больше вреда, чем пользы, ну или как минимум отправит его в интенсивную терапию. Кандас вообще не угодишь, однако, разумеется, я хочу, чтобы у нее все прошло хорошо. И вот теперь Шейла, на примере которой я рассчитывала научиться чему-то новому, оказалась неотложным случаем замедленного действия.

Мой телефон звонит. «Медицинская онкология. Тереза».

Это интерн. Она уже в курсе про обеспокоенного радиолога. «Прекратите давать ей аргатробан», – говорит она мне. Она звучит напуганной, либо же, подобно мне, чувствует себя виноватой, так как даже не предположила наличие перфорации. Это совершенно иррационально, однако среди работников здравоохранения есть люди вроде меня, которые думают, будто они могут быть всеведущими.

«Если мы прямо сейчас прекратим ей давать аргатробан, то понадобится еще несколько часов, чтобы полностью вывести его из организма. Только тогда они смогут ее прооперировать», – на этих словах она вешает трубку.

Я кладу телефон обратно в карман и думаю о том, кому придется рассказать Шейле эти ужасные новости. Мне? Я бы рассказала, однако у нас по-прежнему нет какого-то конкретного плана действий, и мне не хочется лишний раз ее нервировать, при этом даже не имея возможности объяснить, какие в ее распоряжении имеются варианты. К тому же я почти ничего толком не знаю об операции, которая ей потребуется.

Мой телефон снова звонит.

– Привет, это Питер. За Шейлой Филдс ты ухаживаешь?

– Да, – говорю ему я. Мой мозг уже почти полностью осознал всю серьезность ситуации. По телефону со мной разговаривает Питер Койн – старший хирург, по совместительству являющийся моим другом. Чаще всего люди про него говорят: «Я обожаю Питера Койна». Он опровергает распространенный стереотип по поводу того, что все хирурги чрезвычайно заносчивы. Он просто душка и большой поклонник дурных каламбуров, а также совсем неудачных шуток, над которыми я вечно безудержно смеюсь. Тот, кто назначил Питера хирургом Шейлы, сделал для нее доброе дело.

Мы познакомились с ним пару лет назад во время телефонного разговора. Он установил одному из моих пациентов хирургическим путем постоянный внутривенный катетер – трехпросветный катетер Хикмана, – и мне нужно было узнать, безопасно ли его использовать. Я была тогда совсем новенькой и еще плохо разбиралась в строгой больничной иерархии. Я принялась обзванивать всех подряд, чтобы узнать насчет катетера моего пациента, и кто-то посоветовал мне написать на пейджер доктору Койну, что я и сделала.