И горы смотрят сверху - Майя Гельфанд

С тех пор каждое утро мы начинали с партии в дурака. Я по-прежнему проигрывала, но уже не так безнадежно – оказывала сопротивление, и моей напарнице приходилось применять все больше и больше изворотливости, чтобы одолеть меня. Я училась запоминать карты, вычислять припрятанные козыри, провоцировать соперницу и сбрасывать ненужное в удобной для себя комбинации. Но этого было недостаточно, старуха раз за разом обыгрывала меня, хотя и не без труда.

Мне казалось, она была рада моим успехам. Чем труднее ей доставалась победа, тем ярче блестели ее глаза, тем розовее был румянец на щеках, тем более молодой и игривой она выглядела. Я же злилась все больше, хотя и заразилась игровым азартом и мечтала о том дне, когда смогу одержать законную победу.

После игры мы, как правило, продолжали сидеть в беседке до обеда, то есть до того момента, когда мне нужно было собирать вещи и уходить домой. Я приносила старухе бутерброды или фрукты, она благосклонно принимала пищу из моих рук. Больше она не пела, хотя я надеялась услышать ее пение. Она давно ничего не рассказывала, и я начала скучать по ее долгой, неторопливой истории, которую она внезапно прервала.

Чаще всего мы сидели и слушали курлыканье голубей или гортанные крики зеленых попугаев, которые недавно поселились в наших местах. Это были крупные птицы с длинными хвостами, зеленым оперением и оранжевыми клювами. На шее у них прочерчена яркая оранжевая борозда, как будто кто-то нарочно надел на них ошейник. Они гнездились в ветвях деревьев, на крышах домов, на заброшенных чердаках. Я любила наблюдать за ними, когда они садились на ветви высокого, старого пекана, срывали недозрелые орешки и, придерживая лапками, острыми клювами разделывали скорлупу, вынимали содержимое и с жадностью проглатывали. Людей попугаи не боялись, вели себя нахально и позволяли наблюдать за собой сколько заблагорассудится.

Однажды во время таких наблюдений моя подопечная сказала:

– Странное дело, Ева. Мы знакомы уже два месяца, и ты еще ни разу не обратилась ко мне по имени.

Я оторопела. Да, действительно, я не знала ее имени! Про себя называла ее «старуха» или просто «она», а к ней обращалась «на вы», без имени.

– И как же мне вас называть?

– Меня всю жизнь звали Лилией. Красивое имя, да?

– Красивое, – подтвердила я.

– Но ты зови меня тетей Лилей.

– Хорошо.

С тех пор как мы начали играть в карты, мысли о них не отпускали меня. По дороге домой я продумывала комбинации, анализировала партии и старалась понять свои ошибки. Да и дома голова моя была занята взятками и многоходовками. По ночам мне снились козыри и навязчивые двойки, от которых никак невозможно было избавиться.

Наконец через несколько недель ежедневных баталий наступил великий день. Как всегда, утром мы одолели тяжелый спуск по ступенькам и обосновались в нашей беседке. Тетя Лиля тут же вытащила из ящика колоду и принялась тасовать.

Первую партию я проиграла с треском. Вторую – без шансов. Сопернице моей, похоже, наскучило играть со мной.

– Последнюю – и все на сегодня, – сказала она.

Я раздала карты, открыла козыри – бубны. Сначала игра не предвещала ничего нового. Я играла вяло, безынициативно, и казалось, что исход предрешен. Карты мне выпали слабые, сплошь мелочь, но обрадовала козырная дама. Потом пришел и король, но я знала, что у противницы припрятан бубновый туз, а значит, я обречена, как обычно, на поражение.

В конце партии я осталась с козырной дамой и королем и валетом крестей, которого некуда было приспособить. Как обычно, я плохо рассчитала вариант и допустила ошибку: пошла с трефового валета, заранее ожидая проигрыша. Но тут тетя Лиля совершила неожиданный для нее маневр: вместо того чтобы отбиваться, она перевела козырного валета мне, так что мне пришлось отбивать две карты. Не веря своему счастью, я побила валетов козырной дамой и королем и победно закончила партию.