Опасная связь - Серж Жонкур

Окна на третьем этаже были грязными и отсырели так, что с трудом открывались, ей пришлось дернуть посильнее, и створки наконец поддались с ужасным скрипом. Она высунулась. Последний этаж здесь был немного ниже, чем в доме напротив, сквозь ветви она различила части своей квартиры, угадала гостиную, кухню, деревья заслоняли ванную – она впервые видела свое жилище со стороны, впервые оказалась наблюдательницей своего мирка. Очевидно, Вани еще не привела детей из школы, Виктор не вернулся, дома никого не было, и вдруг ей захотелось там оказаться, воспользоваться этим затишьем, чтобы раскинуться одной на диване или принять ванну, она зайдет поблагодарить этого типа в другой раз, подождет, пока снова встретится с ним, это не срочно. Тем более что ей тут не по себе, сейчас, когда Аврора всего в нескольких метрах от собственной квартиры, она уже не чувствует в себе желания пойти к нему, ей страшно. Обе горлицы были прямо здесь, она отметила, что ветви здесь дотягивались до самого дома, некоторые его даже касались. Когда она захотела закрыть окно, старое дерево рамы взвизгнуло, как раненый зверь, и, даже хлопнув по нему как следует, ей не удалось с ним справиться. Створки не возвращались на свои места, и тогда она стукнула еще сильнее, но делать было нечего, она почувствовала себя угодившей в ловушку на этой чертовой лестничной площадке…

– Что вы тут делаете?

Справа от нее посреди коридора приоткрылась дверь, из-за которой на нее смотрела какая-то женщина.

– Простите, я живу тут напротив, на другой стороне двора, моя фамилия Десаж, вы меня знаете, мы несколько раз встречались.

– Может быть… мне послышался какой-то шум… Вы кого-нибудь ищете?

Аврора подошла поближе к маленькой даме, которая до сих пор не сняла дверную цепочку, и еще раз попросила извинить ее, повторила, что живет напротив, а сюда поднялась всего лишь ради того, чтобы посмотреть на горлиц вблизи… Тут дама неожиданно разулыбалась и открыла дверь.

– Так вы видели… Он их прогнал!

– Кого?

– Да воронов же! Какая гадость, мои кошки из-за них с ума сходили.

Аврора успокоилась, найдя превосходный предлог, чтобы оправдать свое присутствие здесь, а заодно узнать, что кто-то другой тоже страдал от зловредных тварей, но к этому чувству примешивалось и некоторое разочарование: она подумала, что если этот тип и убил во́ронов, то на самом деле ради старой дамы с ее кошками.

– Это тот высокий мсье… это он их?..

– Да, Людовик, я зову его Людо, к счастью для нас, он здесь живет.

Аврора снова подумала о букетике из перьев в своей сумочке, об этом адресованном ей знаке, хотя, быть может, он просто хотел пустить ей пыль в глаза, похвастаться, что прикончил их.

– Послушайте, когда вы снова его увидите, вы не могли бы передать ему от меня спасибо, поблагодарить его…

– Очень хорошо, но за что поблагодарить?

– Он поймет.

– Хорошо, он в любом случае приносит мне хлеб каждый вечер, так что я его непременно увижу. Но скажите, вы ведь та молодая женщина, которая живет напротив с детьми? Надо вам сказать, что иногда они высовываются из вашего мансардного окна, там наверху, а однажды вечером даже пытались перелезть на дерево…

Аврора отреагировала на это как мать, то есть пришла в ужас, представив себе эту сцену: Айрис и Ной исподтишка выбираются на крышу, а с ними за компанию и их сводный брат…

– Вы уверены? Из какого окна вы это видели?..

– Заходите, я вам покажу.

У этой старушки нашлось много чего порассказать, Аврора заметила над звонком ее фамилию, м-ль Мерсье, она и раньше ее видела на почтовом ящике, но не знала, кому принадлежит. Не переставая слушать, она подумала, что в последнее время все реже и реже сталкивалась с этой довольно шустрой маленькой дамой как на улице, так и во дворе, наверняка из-за зимы или из-за этой слишком крутой лестницы, для нее это должно быть настоящее мученье, подниматься на четыре этажа по крутым ступеням. Обе кошки, которых она видела тем вечером, лежали одна подле другой в корзине с подушкой и не шевелились, лишь изредка лениво приподнимали головы, смотрели на Аврору и снова засыпали. Она задалась вопросом, есть ли у этой женщины дети, друзья, но быстро поняла, что та одна на свете, у нее есть только этот телевизор, включенный без звука на новостном канале, единственные, кто ее навещает, это соцработник два раза в день да этот Людовик. Аврора почувствовала себя виноватой – виноватой в том, что никогда не говорила с ней, только здрасьте – до свиданья, никогда не спрашивала, на каком этаже та живет и кто она. А старушка была словоохотлива, ей слишком много хотелось ей рассказать, и еще она жаловалась на все эти пустующие квартиры, которые в крайнем случае сдают туристам, жаловалась на всех этих собственников, которые никогда тут не бывают, дом стал таким угрюмым. «Раньше тут было очень оживленно, дети играли во дворе, было людно, а теперь стало так уныло». Но самым худшим для нее была поденная сдача квартир. «Они либо заняты, и там шумно, либо пустуют целыми неделями, и там тихо, как в гробу…»

– Надо запретить, чтобы квартиры сдавали как номера в гостинице, понимаете, ведь это же не настоящие соседи, не настоящие люди, и к тому же сейчас их там вообще нет!

– Но, мадемуазель Мерсье, это ведь время от времени, и к тому же, знаете, люди приезжают с другого конца света, чтобы побывать в Париже, а это скорее хороший знак!

– Вот как… но вы-то сами не собираетесь тоже это делать, туристам жилье сдавать?

– Нет, я живу с мужем и детьми, мы там постоянно и никуда не денемся!

Аврора почувствовала все смятение этой женщины, от которой ускользал мир, тот мир, который суетился прямо у нее за спиной, отдавался эхом во всем доме, мир, который менялся без нее…

– А вы давно здесь живете?

Маленькая дама не удержалась и прыснула со смеху, прежде чем ответить с улыбкой:

– Еще бы, я ведь прямо здесь и родилась. В 1934-м!

Автора сделала быстрый подсчет, поражаясь, как такое вообще возможно: прожить все это время в одной и той же квартире, это было совершенно невообразимо, поразительное домоседство, и вместе с тем такое печальное, но как раз в этот миг в дверь постучали – послышалась серия коротких размеренных ударов, и лицо маленькой старушки просияло.

– Ну, что я вам говорила…

М-ль Мерсье пошла открывать, на этот раз не накинув цепочку. На пороге стоял Людовик, он сразу же заметил Аврору, но наклонился, чтобы чмокнуть в обе щеки маленькую даму, затем вручил ей половину багета. Обе кошки были уже у его ног, крутились возле лодыжек, терлись головами о его ботинки, но он не обращал на них никакого внимания, не сделал ради них ни малейшего жеста.

– Да я гляжу, у вас гости… Одетта, милая, я вас не побеспокою…

Аврора подошла к двери, чтобы пожать ему руку, не очень-то зная, что сказать, но он сам продолжил разговор, все с той же улыбкой, которую ничто не могло смутить.