Миссия сдвига на Фа# - Али Абев

Когда все расходились, Иржи Сметана подошёл к Снопову.

– Костя, вот скажи мне, какого чёрта тебя не было все эти полтора года, пока этот урод, а можешь не сомневаться, что для меня он – урод, плёл сети и завлекал в них нашего Генерального и вашего нового исполнительного. Почему надо обязательно ждать петуха в заднице?

– Так вышло, Иржи. Просто я думал, что вы и без меня читали Маяковского и давно знаете, что такое «хорошо», и что такое «плохо». Зачем я вам, старым партнёрам, – пятое колесо в телеге?

– Чудак ты, на букву «м», а не колесо! Тут дело всей жизни чуть не обрушилось, а ты?! Скажи Штольцу, ещё раз кого вместо тебя пришлёт, я точно этого гонца в Карловых Варах на вечное лечение оставлю в фундаменте строящегося отеля. Зачем искушать судьбу?

Успокоившись, Иржи спросил:

– А, насчёт, эшелона власти правда? Он даст по рукам этому шакалу, маскирующемуся под единомышленника?

– Газеты читать надо, товарищ Иржи, а не гадать на кофейной гуще! – подражая Иосифу Виссарионовичу, спокойно ответил Снопов. – В них о двойном гражданстве всё чёрным по белому написано.

Распрощавшись со Сметаной, Константин обернулся на опустевшую переговорную. Анна Поспишилова что-то дописывала на странице толстого еженедельника.

– Всего доброго, Анна Сергеевна! – проговорил Снопов, застыв в дверях.

– Подождите, Константин Дмитриевич! Присядьте на секундочку. Я набросала для вас тут небольшой план наших дальнейших совместных действий и хотела бы всё это с вами обсудить.

Она оторвалась от писанины, и бросила на Костю взгляд полный растерянности и тоски.

– А пойдёмте куда-нибудь на свежий воздух, пообедаем! – предложил Константин, понимая, что женщина явно что-то хочет ему сообщить без свидетелей.

Проходя в коридоре мимо переводчицы, Снопов сделал несколько распоряжений и сказал, чтобы его не ждали.

– Доберусь сам, не маленький.

Они сидели на веранде маленького ресторана. Вокруг отцветала мимоза, напитав воздух своим удивительным терпким ароматом. Два отключенных мобильника покоились на стуле, стоящем у парапета журчащего фонтана.

– Я хотела с тобой поговорить, Костя. Скажи, на переговорах ты специально обратился именно ко мне, понимая, что чтобы ты не сказал, – я всё равно покраснею под твоим взглядом, а окружающие будут и вправду думать, что я что-то знаю о коварных планах мужа и этих братьев-акробатов.

– Именно так. Я совершенно не был уверен, что ты что-либо знаешь. Мне была важна твоя реакция. И ты меня не выдала. А могла бы возмутиться, сказать – мол, ведать не ведаю. Но ты промолчала. За что тебе огромное человеческое спасибо.

– Я прошу тебя, впредь, никогда этого не делать!

Анна прикусила дрожащую губу.

– Не смей использовать меня в рабочих целях. В своих собственных – пожалуйста. Где бы ты ни был, я всегда приду тебе на помощь. Ты прекрасно знаешь, что наши мозги пока не в состоянии понять того, что знают наши эфирные тела. А они – и твоё, и моё тело – вчера стали именно нашими. Мы же, как близнецы! Неужели ты этого не осознаёшь?

На душе у Снопова стало муторно. Он чувствовал запоздалое раскаяние, но, с другой стороны, прекрасно понимал, что без этого выпада в адрес Анны итог переговоров мог быть совсем иным. Простое доброе человеческое начало боролось в нём с агрессивным деловым.

– Что же нам делать, Анечка? Я полтора года не занимался делами. Жил ровной деревенской жизнью. Все ходы были расписаны наперёд. Пас в полях овчарок и овец, рубил дрова, таскал воду из колодца, топил печь. И вспоминал свою жизнь. Перепросмотр. Ты же читала Кастанеду?

– Анна кивнула.

– И в какой-то прекрасный зимний день я уснул и оказался сидящим на скамейке в летнем парке города Владимира, где ко мне подсели два существа. Одно назвало себя – Нагвалем Хулианом, а другое – Нагвалем Алексеевым-Станиславским. И завертелось! Тот, кто назвался Хулианом, и есть индеец, который привёл тебя ко мне в сновидение этой ночью. И ещё… Когда я вчера был на экскурсии в храме Святой Софии, потому что у нас, как нельзя кстати, возле Айя-Софии заглохла машина, ко мне подошёл греческий батюшка. Уж откуда он взялся в мечети-музее – а в храме, сейчас, музей, ты же знаешь, – не ведаю! Но в момент нашей встречи он назвал меня Мануилом и прикоснулся рукою к моему солнечному сплетению…

Чего мне только не привиделось после этой встречи! Вся жизнь этого самого Мануила Первого развернулась передо мной в обратной последовательности. И была в этой жизни одна удивительная девушка – двоюродная сестра, дочь Исаака – дядьки будущего басилевса. Звали её Ольгой. Вместе с Мануилом они так же, как мы с тобой этой ночью, занимались техникой полётов во сне. Полёты в сторону Солнца, в сторону Урана и Малой медведицы. Единственное отличие от нас заключается в том, что они не сливались при этом в единое существо.

Последнее, что мне сказал грек, это были его слова о тебе. Знаешь, я как под гипнозом был. Его голос слышу, а передо мной всё картинки идут, идут. Я так и не увидел, куда батюшка делся. Очнулся – стою один в северной части, экскурсия уже давно в южную галерею ушла… Так вот, стою, и только эхо звучит в ушах: «Сегодня ты встретишь Ольгу!»

И вот, сегодня ночью, ты пришла ко мне в сон, а поутру, мы проснулись в одной постели. Да-а! Хорошо ещё, что ты ко мне в номер угодила, а не я к тебе. Не то б играть мне главную роль в фильме «Голый пистолет»!

Константин улыбнулся, потом глубоко вздохнул и продолжил: – Ты спрашиваешь, что я о тебе думаю? Осознаю я или нет? Теперь ты знаешь тоже, что и я. Может мы и впрямь какие-то звёздные близнецы? Две половинки одного существа. Но не с точки зрения продления рода человеческого, мужа и жены, а именно как две части одного космического целого. Ты была в прошлой и остаёшься в этой жизни моей Ведущей, как тебя назвал этот грек. Если, конечно, всё, сказанное им, правда… А, насчёт, переговоров, ты права. Своё свинство признаю.

– Сметана хочет тебя пригласить в Прагу. Пожалуйста, не отказывайся! Если в номере, даже не в твоём, а в моём, стояли камеры, то мне будет очень трудно что-либо объяснить Вацлаву. Муж не поймёт моего внезапного исчезновения и возвращения утром в номер в чужом халате и тапочках. Ну что я ему скажу?

– Скажи прямо, что решила меня использовать в своих целях. Мол, учились в одной школе. Первая любовь и всё такое. Ты же русская? Замуж уже в 90-х за него вышла, что б из немытой России уехать?

– Я смотрю, ты времени даром не терял. Всё обо мне разузнал? – с горечью произнесла Анна, укоризненно посмотрев на Константина.

– Ты напрасно думаешь, что я что-либо искал против тебя. Я понимаю твой осуждающий тон, но я старался как можно меньше привлекать к тебе внимание нашим взаимным с тобою общением. Раз я расспрашивал Иржи, а не тебя, то и ежу понятно для всех остальных, что я с тобой далеко не в дружественных отношениях и тебе не доверяю. Мысль о камерах мне пришла в голову, также как тебе. Мне нужна была хоть какая-то зацепка из твоего прошлого. Сметана, кстати, к тебе очень благоволит. Вот Вацлава твоего недолюбливает, но это и понятно. Он же финансовый директор, а за его спиною кидняковые схемы мутят. Так вот, я всё-таки предлагаю тебе именно этот вариант защиты.