Российский бутерброд - Геннадий Смирнов

– Ну как? – ехидно поинтересовался Иван Иваныч у поникшего Борис Борисыча, но тут же повернулся к другой части аудитории и продолжил.

– Бездействие ваших политических оппонентов тоже не делает им чести, но вы взяли на себя ответственность называться правящей партией. Так что вам мешает ей быть? Вы появились, в лице вашей юной поросли, только тогда, когда надо было вручать ключи от вновь построенного жилья, чтобы покрутиться перед телевидением. Молодцы! Или я в чём-то не прав?

Аудитория восприняла паузу в речи оратора, как сигнал к немедленному реагированию и наполнилась аплодисментами. Иван Иваныч, оглядывая сидящих с высоты трибуны, с удовлетворением отметил хлопающих уже и в стане большинства. При этом, на них никто из соратников не смотрел косо. Каждый думал о себе. Неожиданное выступление Иван Иваныча, которое наверняка вездесущие СМИ уже назвали революционным, требовало логического завершения, хотя оратору было ещё много чего сказать, но самое главное сказано, а остальное уже не суть важно. В заключительном слове он сообщил, что в самое ближайшее время проведёт консультации с основными политическими партиями, включая некоторые, не преодолевшие семипроцентный барьер, который, кстати, планируется пересмотреть в сторону понижения. По результатам консультаций будет объявлено о дальнейших шагах по реанемированию многопартийной системы. По рядам оппозиции прошелестел весёлый, с оттенком надежды на перемены, шёпот, но сразу же стих, как только Иван Иваныч обмолвился, что не исключает появления на политической сцене новой партии.

Обнадёженные и озабоченные избранники судьбы долгое время не могли покинуть помещение из-за заткнувших выходы представителей различных СМИ, непременно требующих объяснений и комментариев случившегося. Однако даже самые разговорчивые любители пообщаться с прессой, бесцеремонно расталкивали её представителей и молча рассаживались в ожидавшие их тонированные «Мерседесы», «Ауди» и другие изделия зарубежного автопрома.

В то время, когда политическая элита толь-только пыталась оправиться от контузии, нанесённой ей, как разорвавшейся пятисотфунтовой бомбой, речью Иван Иваныча, поведение остального, не элитного, населения страны напоминало что-то среднее между тем, когда в 1941 году оно услышало из речи Молотова о начале войны и реакцией на выходку компьютерных хулиганов, запустивших в 2009 году на электронные рекламные щиты половой акт порнографического содержания. Вопреки радующейся молодёжи, не знакомой с изречениями китайских мудрецов и потому жаждущей постоянных перемен, люди старшего и преклонного возраста хранили молчание, изредка покачивая головами и невесело вздыхая. Вели они себя так не потому, что не приветствовали смелость руководителя и его стремление осчастливить подопечных граждан, хотя бы на старости их лет, а потому, что историческая память и жизненный опыт, приобретённый не на одном примере смены власти, не пускали их в пляски радости. Они были твёрдо убеждены, что в России, как нигде больше, справедлива народная мудрость, гласящая, что лучшее – враг хорошего. Однако, и в их огрубевших от скепсиса душах и заточенных на постоянную борьбу за светлое будущее умах, всё же теплилась надежда, та самая, которая умирает последней.

Но, в общем и целом, народ совершенно справедливо ликовал, независимо от национальности и вероисповедания. Органы правопорядка, не получившие чётких указаний, но отмечающие в одних рядах и славян и совсем не их, по устоявшейся привычке решили придать этой радости националистическую окраску, однако, когда огребли и с той, и с другой стороны, поняли свою недальновидность.