Сатисфакция - Евгений Гришковец

Т р е т и й в о и н (Первому воину вполголоса). Ну, давай! Всё как мы учили, как готовились. Не волнуйся.

П е р в ы й в о и н. Ну ты же рядом?

Т р е т и й в о и н. Да, рядом. А что?

П е р в ы й в о и н. Так давай ты. (Протягивает Третьему воину руку.)

Т р е т и й в о и н. Нет уж. Ты в прошлый раз орал, ты уж и продолжай.

П е р в ы й в о и н. Я могу напутать. Я как-то не готов.

Т р е т и й в о и н. Я рядом, я подскажу. Ну давай, не тяни.

П е р в ы й в о и н. Ну хорошо. (Откашливается.)

Третий воин достаёт из ножен меч, показывает его зрительному залу и кладёт на сцену у своих ног.

П е р в ы й в о и н. Э-э, ты чего это делаешь? Чего это ты творишь?

Т р е т и й в о и н. Любые переговоры должны начинаться со знака дружбы и миролюбия. Это же нормально! Повернись вперёд и улыбнись.

П е р в ы й в о и н. Это нормально?

Т р е т и й в о и н. Улыбаться – это нормально. В этом есть достоинство и благородство.

П е р в ы й в о и н. То есть ты хочешь сказать, что люди посмотрят на нас, как мы тут стоим вдвоём и улыбаемся… посмотрят и подумают: «Это нормально». Так, что ли?

Т р е т и й в о и н. Да.

П е р в ы й в о и н. То есть мы сейчас не как клоуны?

Т р е т и й в о и н. Нет.

П е р в ы й в о и н. Хорошо! С чего начинаем?

Т р е т и й в о и н. Здравствуйте.

П е р в ы й в о и н (в рупор). Здравствуйте, это снова мы. Внимание! Мы требуем вашего внимания! Слушайте и не говорите потом…

Т р е т и й в о и н (всё это время дёргает Первого воина за одежду, перебивает). Да не нужно было всего этого городить. Нужно было сказать просто: «Здравствуйте!»

П е р в ы й в о и н (в рупор). Просто здравствуйте!

Т р е т и й в о и н (Подсказывает). Послушайте нас. Мы просим просто нас послушать. Пожалуйста, послушайте.

П е р в ы й в о и н (в рупор). Послушайте, пожалуйста, нас! А то что-то вчера вы нас слушать не хотели. Но мы не будем про вчерашнее вспоминать, потому что кто старое помянет…

Т р е т и й в о и н. Да не торопись ты…

П е р в ы й в о и н. Я понял.

Т р е т и й в о и н (подсказывает). Скажи спокойно и нормально: «Мы пришли с миром».

П е р в ы й в о и н (в рупор). Мы пришли с миром! И это нормально!

Т р е т и й в о и н (подсказывает). Мы готовы забыть все взаимные обиды, которые нанесли друг другу.

П е р в ы й в о и н (в рупор). Мы готовы забыть взаимные обиды, которые вы нам нанесли! Мы готовы, и это нормально!

Т р е т и й в о и н (перебивает). Ну что ты?! Ты же опять всё напутал.

П е р в ы й в о и н. Ничего я не напутал, это ты меня всё время путаешь. Если не нравится, то давай сам.

Т р е т и й в о и н. Нет-нет, давай ты, но только предельно внимательно… Скажи так: «Мы надеемся на то, что толерантность, с которой мы…»

П е р в ы й в о и н (перебивает). На что… на чего мы надеемся?

Т р е т и й в о и н. На толерантность! На толерантность, пойми, это же нормально.

П е р в ы й в о и н. Толерантность?

Т р е т и й в о и н. Да, правильно, у тебя получилось, давай!

П е р в ы й в о и н (в рупор). А мы ещё и на толерантность надеемся! И это нормально! Если кто-то из вас не знает, это шахматный термин, то есть тупиковость, безвыходность. И мы на неё надеемся. И мы ждём, что вы осознаете свою эту тупиковую толерантность, потому что это нормально. Вы поймите, мы не звери! И мы даём вам одну минуту на то, чтобы вы… поняли… всю толерантность и подали нам соответствующий знак или сигнал, чтобы мы поняли, что вы поняли.

Пока Первый воин говорил, Третий воин пытался его прервать.

Т р е т и й в о и н. Ну что ты городишь, что ты творишь?

П е р в ы й в о и н. Ну не могу я по-другому, не нравится, говори с ними сам.

Т р е т и й в о и н. Ты пойми, что после того, что ты вчера наговорил и сегодня уже успел, это должен сделать только ты. Если ты это сделаешь, это будет самым большим, а может быть, даже единственным твоим подвигом за всю эту осаду. Понимаешь?

П е р в ы й в о и н. А что я не то сказал?

Т р е т и й в о и н. Ну зачем ты давал эту минуту? Они вчера её не взяли и сегодня не возьмут, давай ты хоть целый час…

П е р в ы й в о и н. Почему?

Т р е т и й в о и н. А ты не понимаешь? Ты действительно не понимаешь?.. Да ты пойми! Кто ты такой, чтобы давать или отбирать время?!

П е р в ы й в о и н. А минута-то прошла, а они опять молчат. Как с ними можно разговаривать?!

Т р е т и й в о и н. Ладно, сейчас повернись к ним, улыбнись и повторяй за мной слово в слово. Только, пожалуйста, не ори, а громко скажи, понял?

П е р в ы й в о и н. Давай.

Т р е т и й в о и н. Значит, скажи им спокойно, с улыбкой: «Мы придём завтра, в это же самое время, и надеемся, что вы подумаете, здравый смысл возобладает, и вы примете непростое, но единственно правильное решение. Потому что это нормально! Это нормально – вступить в диалог, потому что мы люди, а люди всегда могут найти общий язык. Потому что это – нормально.

П е р в ы й в о и н (поднимает рупор и громко говорит). Мы ещё и завтра придём! В это самое время. (Неожиданно переходит на крик.) Это же нормально, ходить к вам сюда каждый день. Мы придём и подождём, когда вы наконец поймёте… Ну что же вы за люди-то такие? Вы нас, что, не слышите?! Это же нор-маль-но – открыть ворота! Поднять руки! Встать на колени! Это же нормально! И никаких обид, но если я кого-то лично обидел, я подойду и лично извинюсь, только ворота откройте.

Всё это время Третий воин пытается его перебить и увести со сцены.

Т р е т и й в о и н. Пойдём отсюда.

П е р в ы й в о и н (вырывается, выбегает опять на край сцены и кричит в рупор). Вы запомните меня, запомните моё лицо. Вы будете стоять на коленях, а я лично к каждому подойду… Я припомню, как я стоял здесь, как клоун, и улыбался. Я вам припомню. И лично, лично… перед каждым извинюсь. Мне мама в детстве говорила: «Если тебя, сынок, кто-то лично обидел, ты его найди и лично извинись».

Третий воин с силой утаскивает Первого воина. Первый воин продолжает выкрикивать уже не в рупор. Потом Третий воин возвращается на сцену, поднимает свой меч, делает извиняющееся лицо, виновато улыбается и уходит. Занавес закрывается. Свет падает только на Ветерана. Ветеран выходит к мачте.

В е т е р а н. Как же курить-то хочется. Я когда понервничаю, я всегда курить хочу… Ничего не понимаю. Я же этому мальчишке, этому пацану свои лучшие истории рассказал. Ему такого никто не расскажет. Никто! Да и откуда?! Он же просто, как пробка, тупой. Ему бы послушать, а он сидит, смотрит на меня своими глазами, как пуговицами стеклянными. Я же вижу, что ему неинтересно, я же вижу, что он каждую секунду норовит удрать или на своём телефоне кнопки вот эти понажимать. Он же не знает, не видел, не нюхал ни черта. Ему меня послушать полезно, а он… Мы такими не были. Я точно таким не был! Хотя отец мой тоже говорил, что они такими не были. Это что же получается, что с каждым разом всё хуже и хуже?! Куда же мы катимся-то?! За что же мы воевали?.. Да и я тоже хорош, обычно больше пятнадцати минут с людьми не разговариваю, и сам же вижу, что ему ничего не надо, так ведь нет, что-то ему доказываю, ручонками размахиваю. Ничего не понимаю… Покурить бы.