Самая настоящая любовь - Алексей Слаповский

БЕЛОВ. Ага. А правительство ни при чем? Все остальные бизнесмены ни при чем? Депутаты ни при чем?

ЛАНА. Все вы сволочи. С вас еще спросится – сколько народу погубили! А все ваша жадность немереная! Ты и сына своего угробишь.

БЕЛОВ. Что?! Ты что говоришь, дура? Или дурак?

ЛАНА. Извини, но факты – упрямая вещь. Сейчас твой сын заправляется на одной из заправок, принадлежащих тебе. Там разбавляют бензин всяким суслом.

БЕЛОВ. Я, что ли, им велю это делать?

ЛАНА. Не велишь. Но ты не сделал ничего, чтобы этого не было. Вернее, кое-что сделал – для отвода глаз. Итак, он заправляет свой простенький БМВ…

ВЕДУЩИЙ (торопливо вставляет). Это такая машина была. По земле ездила. С колесами.

ЛАНА (строго посмотрев на него). …который он купил, продав свой супер-кар, чтобы было на что жить. Ему вливают сусло.

БЕЛОВ (испуганно). Какая заправка? Быстро говори!

ЛАНА. В твоем реестре пятьдесят шестая, на Дмитровке.

БЕЛОВ (в телефон). Быстро телефон пятьдесят шестой на Дмитровке! Быстро, я сказал! (Слушает, набирает другой номер.) Пятьдесят шестая? Белов. Вы совсем обнаглели, вы кому льете, видите, нет? Сын мой! Да, сын, узнавать пора! Уехал?.. Ладно, я с вами еще разберусь!

ЛАНА. С собой разберись. Только поздно уже.

БЕЛОВ. Как это? Что случилось? Говори!

ЛАНА (комментирует то, что видит внутренним зрением). Он чувствует перебои в моторе. Он возмущен. Он поворачивает обратно, чтобы устроить скандал. Он мчится.

БЕЛОВ. Ты шутишь? Ты разыгрываешь?

ЛАНА. Обгоняет трамвай. Из-за трамвая человек. Костя резко поворачивает… Он не захотел сбить человека. Не так уж плохо ты его воспитал.

БЕЛОВ. Что?!

ЛАНА. Боковой удар водительской дверцей о фонарный столб… На скорости сто двадцать…

БЕЛОВ (кричит). Нет! Нет! Нет!

ЛАНА. Извини. (Уходит.)

Белов ложится ничком на пол. Появляется Лира, садится рядом, гладит его по голове.

БЕЛОВ (поднимается, садится). Лира? Или опять ангел?

ЛИРА. Да.

БЕЛОВ. Что теперь делать? Как жить? У него был ангел-хранитель?

ЛИРА. Конечно.

БЕЛОВ. Почему он его не спас?

ЛИРА. У того человека, который не погиб под колесами, тоже ангел-хранитель.

БЕЛОВ. Он что, сильнее? Или тот человек очень ценный?

ЛИРА. Семьдесят семь лет, диабет, ишемия, склероз. Через двести двадцать один день все равно умрет.

БЕЛОВ (вскакивает). Тогда почему? За что? С какой стати? Что за бардак у вас в вашей конторе? Неужели ангелы не могли договориться, не сообразили, что жизнь молодого человека ценнее? У него дети могли родиться!

ЛИРА. Решают в конечном итоге не они.

БЕЛОВ. А, Бога имеешь в виду? Тогда понятно! (Смотрит вверх.) Отомстил, да? Отомстил через сына? Я знаю, я Библию читал – ты мстительный, злой, тебе только дай кого-нибудь прихлопнуть! Чтобы все твою силу видели!

ЛИРА. Замолчи! Он всех любит. А уж как вы сами себе мстите – ему и не снилось. (Встает.) Это ты убил нашего сына, Белов! Это ты виноват, Шварцман! Он до этого стариков готов был десятками давить, а тут, видите ли, постеснялся! Заразил ты его, понял?

БЕЛОВ. Постой… Ты кто?

ЛИРА. Не притворяйся сумасшедшим!

БЕЛОВ. Он только что тут был. Ангел. В тебе.

ЛИРА. Не было тут никакого ангела, а тем более во мне! Во мне такой ужас, что там не один ангел ни выживет! Ты подлец, Белов! Не выхвалялся бы – не оставил бы сына без денег, не купил бы он эту дешевку, не разбился бы! Ты убийца, понял? Деньги он раздал! Да ты на все готов, лишь бы похвалиться, лишь бы слава была! Ты меня выбрал – чтобы хвалиться мной, зарабатывал – чтобы хвалиться, слава тебе нужна, а не деньги! Хотя миллиардик оставил все-таки! Чтобы в сытости наслаждаться своим благородством! Ну – радуйся, убил сына! Может, и меня убьешь? И еще человек сто – если помешают тебе делать добрые дела! Вот тогда у тебя слава будет – на века! А ты знаешь, кто славу любит? Антихрист! Ты антихрист, Белов, ты дьявол! Не подходи ко мне!

БЕЛОВ. Я и не подхожу. Я… Я вообще исчезну. Оставь миллиард себе. (Выхватывает чековую книжку, быстро пишет, вырывает листок, кидает его Лире.) Мне ничего не нужно. Будь я проклят! (Бредет к выходу.)

ВЕДУЩИЙ. И Белов через потайную дверь проник в подземный ход, выбрался наружу в укромном месте и уехал. У него были, конечно, деньги на карманные расходы, но Белов приложил все усилия, чтобы растратить их по дороге. Остаток просто раздал нищим. И оказался в селе Шабашовка – абсолютно бедным, как он и хотел.

Деревенский дом. Зима. АНАТОЛИЙ и ТАТЬЯНА за столом, выпивают – так, как мы это видели в первый раз. Входит Белов с охапкой дров, сваливает их у печи.

АНАТОЛИЙ. Осторожней! (Кивает на занавеску.) Люди спят! Воды еще принеси.

БЕЛОВ (подходит к ведрам). Так есть еще!

АНАТОЛИЙ (неспешно встает, берет ведро, пинком открывает дверь, выплескивает воду на двор, дает ведро Белову). Теперь нет.

БЕЛОВ. Самодур ты, Анатолий.

АНАТОЛИЙ. Просто не люблю видеть, когда кто-то без дела сидит. А ты приучайся. Делать дело, когда надо, это и дурак умеет, а ты научись, когда не надо!

БЕЛОВ. Сам-то почему не работаешь?

АНАТОЛИЙ. Работать – за такие деньги?

БЕЛОВ. Но раньше ведь работал.

АНАТОЛИЙ. Работал. А потом потерял интерес. Из-за тебя, сволочь. Швырнул тебе сдуру, спьяну эти деньги, с тех пор и мучаюсь. На пять лет хватило бы при правильном раскладе!

ТАТЬЯНА. А то и на десять. Говорила я тебе: не похмеляйся!

АНАТОЛИЙ. Ты вообще молчи! Как домой придешь с зарплатой, ты все карманы обыщешь. Все к рукам приберешь. А тут такие деньги – почему мне доверила взять?

ТАТЬЯНА. Растерялась я… И не греши, Анатолий, не ругай человека, на его деньги дочку вылечили.

АНАТОЛИЙ. Обошлись бы и без его денег!

ТАТЬЯНА. Это как?

АНАТОЛИЙ. Кто-нибудь дал бы. Или пошел бы к начальству, потребовал бы, чтобы бесплатно. Жизнь все-таки человеческая!

ТАТЬЯНА. Ты ходил до этого, толку-то!

АНАТОЛИЙ. Я бы не так пошел. Я бы к главврачу – с топориком. (Берет топор, прячет его за спину; изображает.) Вежливо вошел: «Здравствуйте!» Он мне: «Здорово, чего опять пришел?» А я: «Будем дочке операцию делать или как?» А он: «Будем, деньги давай!» – «А без денег?» – «Не будем!» – «Не будем? А так?» (Вонзает топор в стену, испуганно кричит.) «Будем, будем! Вне очереди!»