Ее тело и другие - Кармен Мария Мачадо

– Словно бы, – задумчиво продолжает он, – они растут изнутри и задуманы так, чтобы сочетаться друг с другом.

Бенсон моргает.

– Словно бы, – подхватывает она, – мы растем. Сначала в утробе. А потом продолжаем расти.

Стэйблер оживляется.

– Именно! – говорит он. – А потом мы умираем.

Шестой сезон

«Право по рождению»

Две дочери Стэйблера подрались из-за тарелки супа. Стэйблер возвращается домой – у старшей дочери на лбу пакет со льдом, младшая бьет пятками по плиткам кухонного пола. Стэйблер заходит в спальню, где его жена лежит на спине и смотрит в потолок. «Это твои дочери, – говорит она Стэйблеру. – Не мои».

«Долг»

Бенсон и Стэйблер больше не играют в «Монополию».

«Непристойность»

Бенсон закупает продуктов вдвое больше обычного и даже не дожидается, чтобы они испортились. Выбрасывает хорошие спелые овощи по одному в мусорные контейнеры в радиусе двадцати кварталов. Приятно разбрасываться вот так – напрасные траты.

«Падальщик»

Тело выносят, Бенсон и Стэйблер стоят над засохшей лужей крови. В комнату заходит женщина-полицейский.

– Домовладелец ждет за дверью, – говорит она. – Спрашивает, когда можно будет убрать квартиру, чтобы снова ее сдать.

Бенсон тычет ногой в пятно.

– Знаете, чем это смыть?

Стэйблер смотрит на нее, хмурится.

– «ОксиКлин». Он отмоет пятно дочиста, – продолжает она. – Сможете сдать квартиру на следующей же неделе.

Стэйблер озирается.

– Домовладелец еще не вошел, – осторожно напоминает он.

– «ОксиКлин» отмоет пятно дочиста, – повторяет она.

«Протест»

Лишь после того, как пропала шестая чернокожая девочка, комиссар полиции наконец делает заявление, прерывая последнюю в сезоне серию популярной мыльной оперы. Вскоре поступают гневные письма. «Вы собираетесь сообщить мне, от Дэвида родила Сьюзен своего младенца или нет, а, мистер комиссар?» – вопрошает одно. В другом – споры сибирской язвы.

«Совесть»

Барабанная дробь не прекращается. Стэйблер приходит к выводу, что это его совесть издает столь ужасный, ужасный звук.

«Обаяние»

Мужчина, с которым у Бенсон было свидание во вторник вечером, слишком ей понравился – и она не пошла к нему домой.

«Сомнение»

Отец Джонс раздает причастие. Первая пара в очереди похожа на Стэйблера и Бенсон, но не совсем. Что-то не так. Он кладет облатку на язык первого из них, мужчина закрывает рот, улыбается. Отец Джонс чувствует, как прощение тает в глубине его собственной глотки. Женщина тоже принимает причастие, улыбается. Отец Джонс давится, почти задыхается. Извиняется и уходит. Стоит в туалете, раскачиваясь с пятки на носок, цепляется за умывальник и плачет.

«Слабость»

Теперь Стэйблер тренируется три раза в день. На место преступления он бежит трусцой, отказываясь ехать в полицейском автомобиле. Выбегает из участка, заправив в красные спортивные шорты строгую рубашку с галстуком. Бенсон выходит и покупает кофе в киоске, читает газету, а потом едет на место преступления. Несколько минут спустя прибегает Стэйблер, пальцы на запястье щупают пульс, подошвы равномерно шлепают по асфальту. Он продолжает бег на месте во время опроса свидетелей.

«Призрак»

В метро Бенсон кажется, что она видит Хенсон и Эйблера во встречном поезде. Они проносятся мимо в зареве маслянисто-желтого света, окна мелькают, словно кадры кино, и в каждом ей мерещатся Хенсон и Эйблер, движутся рывками, будто в фенакистископе^[7]. Бенсон пытается позвонить Стэйблеру, но под землей отсутствует сотовая связь. Напротив девочка играет в видеоигру на мамином телефоне, сбрасывает с ноги вьетнамку. Бенсон с полной ясностью сознает, что девочка скоро умрет. Она выходит из вагона и блюет в урну.

«Зараза»

Бенсон сидит дома со свиным гриппом. Температура за тридцать девять, ей мерещится, что она – два человека. Она тянется к соседней подушке, давно пустующей, и нащупывает собственное лицо. Девочки-с-колокольчиками-вместо-глаз пытаются сварить ей суп, но их руки проходят сквозь дверцы кухонных шкафчиков.

«Идентичность»

Стэйблер предлагает погулять с детьми на Хэллоуин. Он одет Бэтменом, покупает жесткую пластиковую маску. Дети закатывают глаза. Когда они стоят в дверях, жена вдруг смотрит на Стэйблера в упор. Срывает с его лица маску. Он отнимает маску и снова надевает. Она снова сдергивает маску, резинка, отлетев, попадает ему в лицо. «Ай! – говорит он. – Зачем ты так?» Она швыряет ему маску. «Неприятное ощущение, да?» – шипит она сквозь стиснутые зубы.

«Ненависть»

Мужчина берет винтовку, прижимает к здоровому плечу, нажимает на крючок – как будто соблазняет, подманивает к себе пальцем. Пуля попадает в шею разыскиваемой женщины, женщина падает, жизнь выходит из нее прежде, чем она рушится на груду листьев, взметая их, словно пепел.

«Игра»

Мужчина выпускает другую плачущую женщину. Она бежит в сторону леса, и мужчина вдруг понимает, что устал и хочет приготовить ужин. Он делает несколько шагов к деревьям, и женщина отправляется к своей сестре.

«На крючке»

– Я выбрала эту жизнь, – говорит проститутка социальной работнице с тревожным взглядом. – Я сама. Чем тратить зря силы, помогите лучше девушкам, которые тут не по своей воле.

Она права. И все-таки ее убивают.

«Призрак»

Проститутка убита. Она слишком устала, чтобы превратиться в призрак.

«Ярость»

Проститутка убита. Она слишком зла, чтобы превратиться в призрак.

«Непорочные»

Проститутка убита. Она слишком печальна, чтобы превратиться в призрак.

«Опьянение»

Девочка-с-колокольчиками-вместо-глаз – та, кого первую притянуло кислое ночное дыхание Бенсон, дрожь ее век, – входит в спальню Бенсон. Подходит к постели. Сует пальцы в рот Бенсон. Бенсон не просыпается. Девочка пропихивает пальцы глубже, и, когда Бенсон открывает глаза, это не Бенсон открывает глаза. Бенсон съежилась в уголке собственного разума и смотрит сквозь свои глаза как бы издали, словно ее глаза – окна на противоположном конце просторной гостиной.

Бенсон-не-Бенсон проходит по квартире. Бенсон-не-Бенсон снимает ночную рубашку, ощупывает свое тело, тело взрослой женщины, исследует каждый дюйм. Бенсон-не-Бенсон одевается, ловит такси, стучит в дверь Стэйблера, и, хотя уже 02:07 ночи, Стэйблер не выглядит сонным, только растерян.