Отель «Дача» - Аньес Мартен-Люган

По утрам, когда Алекс и Роми жили не со мной, я всегда готовила завтраки. Так было и сегодня. Меня убаюкивал шум кофеварок, я чистила фрукты и взбивала творог. Большой деревянный стол был полностью накрыт, оставалось поставить еду на шведский стол. Было еще рано, поэтому я позволила себе выпить кофе. Я оперлась о косяк стеклянной двери, выходившей на террасу, и держала горячую чашку обеими руками. Я не могла отвести взгляд от Машиных качелей, они гипнотизировали меня, пустые и одинокие в центре большой лужайки. Никто не решался садиться на них после ее отъезда. Словно невидимый барьер никого не подпускал к ним. Это было ее место, пусть она его и покинула…

Утреннюю тишину пробуждающейся природы нарушил телефонный звонок. У меня перехватило дыхание. Полседьмого, кто может звонить так рано? Вообще-то я боялась этого звонка уже целый месяц. Готовилась к нему. Вопреки всем моим стараниям, я так и не сумела прогнать предчувствие, что он вот-вот раздастся. Неужели она каким-то образом послала мне сигнал в тот самый момент, когда я созерцала ее опустевшее место, и сделала это в утреннее время, всегда принадлежавшее ей? Я грустно улыбнулась, вспомнив Машины слова. Он и впрямь терпелив. Я замешкалась, отхлебнула еще кофе, почему – не представляю, наверное, чтобы хоть ненадолго сохранить иллюзии. Потом сняла трубку, куда денешься.

– Эрмина?

Я не ошиблась. Этот голос. Я услышала его во второй раз за последние три месяца. Как и тогда, его дыхание было неровным. Василий.

– Извини, что звоню так рано…

Я знала. Я поняла. Мои пальцы плотнее сомкнулись на чашке. Теперь для меня имело значение только одно:

– Она страдала?

– Она… она заснула… разговаривая с моим отцом.

Маша не могла жить без Джо, несмотря на всю любовь тех, кто ее окружал. И вот они снова вместе. Она попрощалась с нами, попрощалась с «Дачей», попрощалась с сыном. Я стерла покатившуюся по щеке слезу.

– Значит, она ушла тихо.

– Да, – выдохнул он. – Я буду информировать тебя о дальнейшем…

– Крепись.

– Ты тоже.

В трубке раздались короткие гудки.

Следующие часы я провела, натянув маску лучезарного счастья, наложив табу на все мысли, не относящиеся к работе, и разрываясь между столовой, террасой и холлом. Я улыбалась, предлагала гостям налить еще кофе, советовала, чем стоит заняться сегодня, где погулять в такую чудесную, хоть и жаркую погоду, и тщательно избегала Амели. Сейчас не время, я еще не готова. Я дождалась десяти утра, чтобы сообщить Самюэлю. Он шумно вздохнул и пробормотал несколько выразительных ругательств. Вдалеке раздавались голоса детей, они смеялись, это будет тяжелая новость для них… Маленькие мои, как бы я хотела избавить вас от этого.

– Я пока ничего не скажу детям, – заверил меня Самюэль. – Мы будем в отеле после обеда. Я сам им все объясню, не беспокойся.

– Мне очень жаль, что я испортила тебе последний день отпуска.

Когда я была готова поделиться новостью, я отправилась искать Амели. Быстро нашла ее и позвала за собой. Она отдала необходимые распоряжения и догнала меня. Она была заметно напряжена. Мы молча пошли по служебному переходу в кухню. Мы не часто туда заявлялись вдвоем, поэтому Шарли сразу догадался, что дело серьезное, и отправил своего помощника погулять, прибавив:

– И не возвращайся, пока не позову.

Парнишка такому повороту дела обрадовался и тут же умчался. Амели подошла к мужу и прижалась к нему, они настороженно смотрели на меня.

– Догадываетесь, что я должна вам сообщить?

Они покивали – грустно, но в то же время и с облегчением. Напряженное ожидание, о котором нельзя было говорить, подошло к концу. Прощаясь с ней, все мы в глубине души были почти уверены, что живой ее не увидим.

– Недолго она протянула без Джо, – прошептала Амели.

– Едва три месяца, – уточнил Шарли.

– Даже «Дача» не смогла ничего сделать для нее, – печально констатировала я.

Мы долго стояли, не произнося ни слова, просто обмениваясь взглядами, полными грусти, паники, растерянности. Рушился целый мир.

– Хочу попросить тебя сообщить остальным, – обратилась я к Шарли. – Признаюсь, мне недостает смелости.

– Сделаю, мы же все здесь, чтобы помогать тебе, Эрмина. Мы – сплоченная команда. Ты и так всем занимаешься, но мы всегда поддержим.

– Извини за грубый вопрос, – вмешалась Амели, – но что будет теперь… когда Маша…

Я призвала на помощь всю свою любовь к Амели и прикусила язык. Что она подразумевает? Что мы все разбежимся, сверкая пятками, на том основании, что Маши нет? Ее здесь нет уже больше месяца, и мы пока прекрасно справляемся, о чем наверняка было заранее известно Маше, иначе она бы не уехала. К тому же я сейчас отказывалась думать о будущем, то есть задумываться о нем по-настоящему. Еще слишком рано, я даже не была уверена, что осознала произошедшее.

– Мы продолжим работать. Мы отвечаем за «Дачу».

Ближе к вечеру во дворе зазвучали гудки автомобиля. Только они могли себе позволить такое шумное появление. Клиенты перебьются, а дети в разгар этого печального дня везли нам веселье. Я тут же вышла из-за стойки в холл. Алекс и Роми прыгнули мне на шею, я крепко расцеловала обоих, чуть их не проглотив.

– Какие вы красивые! Как загорели! – Я погладила их личики.

– Папа не мажется кремом, – донесла Роми.

– Как это, папа не мажется кремом?! И где он, папа?

– Он здесь, – услышала я.

Он вошел в холл с сумками детей, едва заметно улыбаясь. Поцеловал меня в голову, а я прикрыла глаза, неожиданно почувствовав покой.

– Мы зашли только поздороваться и оставить вещи и сразу уедем.

Я растерянно уставилась на него:

– Уедете? Я считала, что…

Он подошел и прижал мне палец к губам. У меня заколотилось сердце.

– Купим все, что надо, и я займусь ужином. Не бросим же мы тебя в одиночестве на весь вечер!

– Спасибо.

Он ласково мне улыбнулся, а я потихоньку кивнула на детей.

– Как они? – прошептала я.

– С ними все в порядке, они тоже были готовы. И я попросил их быть внимательными к тебе. Поехали, ребята!

Когда я вернулась к себе, Самюэль с детьми хлопотали на террасе нашего дома. Она располагалась с той стороны, с которой «Дача» не просматривалась, это было наше личное, семейное, защищенное пространство. Стол был накрыт на четверых. Как раньше… В начале июля солнце в это время еще горячее. Я расцеловала всех троих. Самюэль не смог скрыть удивление этим импульсивным проявлением нежности. Я и сама ему удивилась и тут же отругала себя.

– Пойду в душ, буду через пять минут.

– Не торопись.