Тайна Анри Пика - Давид Фонкинос

Сидя за спиной оператора, взволнованная Дельфина слушала начало беседы. Мадлен держалась на удивление спокойно, – вероятно, она даже не вполне осознавала, что на нее будут смотреть сотни тысяч телезрителей. Да и как вообразить столько народу за одним-единственным человеком, который вас расспрашивает?! Тем временем Бюнель решительно приступил к главной теме:

– Говорят, вы и понятия не имели, что ваш муж написал роман?

– Это правда.

– Вас это сильно удивило?

– Поначалу да, сильно. Я даже не сразу поверила. Но Анри был человеком особенным.

– В каком смысле?

– Не любил болтать попусту. Вот я и думаю: может, он берег слова для своей книги?

– Он ведь держал пиццерию, не так ли?

– Да. То есть мы держали.

– О, простите! Значит, у вас была пиццерия. И вы каждый день работали там вдвоем. Так в какое же время он мог писать?

– Наверняка по утрам. Анри любил выйти из дома пораньше, чтобы все приготовить для полуденных посетителей, но у него могло оставаться немного свободного времени.

– На рукописи нет никакой даты. Нам известно только, в каком году она была передана в библиотеку. Так, может, он работал над книгой долгие годы?

– Может, и так. Тут я ничего не могу сказать.

– Ну а что вы думаете о самом романе?

– О, это прекрасная история.

– А вы не знаете, любил ли он каких-нибудь писателей?

– Да я никогда не видела его за чтением книг.

– Не может быть! Он что же – ничего не читал?

– Что значит «не может быть»? Не стану же я вам врать, в моем-то возрасте.

– А Пушкин? Правда ли, что у вас в доме была найдена книга этого поэта?

– Правда. На чердаке.

– Я должен напомнить, что в романе вашего мужа рассказывается о последней встрече влюбленных, которые решили расстаться, а параллельно – об агонии Пушкина. Агонии ужасной, которая обрекла поэта на адские муки.

– Это верно. Там, в романе, он все время стонет.

– Итак, действие происходит 27 января 1837 года, и раненому, осмелюсь сказать, не повезло умереть сразу. «Жизнь не хотела покидать поэта, она упорно держалась в его теле, причиняя невыразимые страдания» – это я цитирую вашего мужа. Он пишет о крови, струившейся из раны и застывавшей на простыне. И этот образ настойчиво повторяется, напоминая об умирающей любви, которая точно так же исходит кровью, застывающей черными каплями. Великолепно написано!

– Спасибо на добром слове.

– Значит, вы нашли книгу Пушкина?

– Да, как я и говорила. Наверху, на чердаке. В коробке.

– А вам доводилось видеть эту книгу в доме?

– Нет, Анри ведь ничего не читал. Даже газету и ту пролистает да отложит. Он говорил, что там одни только плохие новости.

– Так чем же он занимался в свободное время?

– Да не сказать, что у него было много досуга. В отпуск мы никуда не ездили. Правда, велосипед он очень любил, а особенно «Тур де Франс». Болел за наших, за бретонцев, всем сердцем. Однажды ему повезло увидеть самого Бернара Ино, он прямо в себя не мог прийти. Я его таким счастливым никогда не видала. Чтоб его чем-то поразить, нужно было очень постараться.

– М-да, представляю себе… но, если позволите, вернемся к «Евгению Онегину», роману Пушкина, найденному у вас в доме. Ваш муж подчеркнул там одно место. Разрешите, я вам его прочту?

– Ну давайте, – согласилась Мадлен.

Франсуа Бюнель раскрыл книгу и прочел несколько строк^[32]: