Такой я была - Смит Эмбер

В понедельник я начинаю замечать, что люди смотрят на меня по-новому. Как будто мир вдруг четко разделился на два лагеря. Первый – тот, к которому я уже привыкла, состоит из людей, не подозревающих о моем существовании. Но появился и другой, члены которого бросают на меня самые разные взгляды: полные отвращения, жалости или любопытства. И я не знаю, в чем причина: в надписях в туалете или в том, что в пятницу я уехала с Джошем. Возможно, и в том и в другом.

Но здесь, в библиотеке, на меня не смотрит никто.

Здесь я в безопасности. Здесь все распределено по темам, алфавиту и номерам, все в полном порядке: философия, общественные науки, языки, техническая литература, художественная, А-Б-В-Г, пункт 1, пункт 1.2, пункт 2, пункт 3. Все логично, нет места для ошибок и недопонимания.

– Привет. – Джош внезапно возникает рядом, в узком проходе между стеллажами.

Я подпрыгиваю на месте и чуть не роняю книгу, которую держу в руках.

– Как ты меня напугал! – шепчу я.

– Опять напугал, – с улыбкой произносит он. – Прости. – Парень стоит, замерев, будто боится подойти ближе. – Все еще сердишься?

– Вроде ты на меня сердился, а не наоборот. – Хотя на самом деле не совсем так.

– Я не сердился. Просто растерялся.

Мне хочется ответить, что я тоже растерялась. И что рада его видеть и благодарна, что он не смотрит на меня так, как все сегодня. Но я не могу в этом признаться. Я должна быть уверенной в себе, сильной и решительной, потому что есть в нем что-то такое – не знаю, что именно, – отчего мне ужасно хочется быть уязвимой.

– Послушай, может, просто начнем с чистого листа? – спрашивает он.

Если кому и надо начать с чистого листа, так это мне, но для этого я должна вернуться в свою комнату в ту ночь, когда все произошло. А поскольку это невозможно, я отвечаю:

– Давай лучше не будем.

Парень смотрит на свои ладони, как будто действительно расстроен, разочарован и пал духом.

– Ясно, – шепотом произносит он и поворачивается, чтобы уйти.

– Но мы можем просто… продолжить. – Я касаюсь его руки. Он оборачивается. – Ведь это возможно? – спрашиваю я.

Джош шагает ко мне, и в его глазах загорается надежда.

– Да. Думаю, да.

Я киваю и улыбаюсь. Мне удалось все исправить. Не кому-нибудь, а мне.

– Тогда, может быть, обменяемся телефонами? – спрашивает он.

– Давай, – отвечаю я и смеюсь.

Парень тоже смеется и достает мобильный. Я диктую ему свой номер. Мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы он вот так стоял и улыбался мне.

* * *

Поскольку теперь у него есть мой телефон, я решаю установить определенные правила. Он звонит мне в тот же вечер и приглашает в гости.

– Прежде чем я снова приду к тебе, мне хочется, чтобы ты понял: мы с тобой не парень и девушка. В общепринятом смысле.

– Да, это ты уже говорила.

– То есть мы не будем ходить на свидания и все такое. Не надо знакомить меня со своими друзьями. Ходить по коридору в школе, держась за руки. Не вздумай ждать меня у шкафчика. И уж точно ни за что на свете я не стану болеть за тебя на трибунах во время баскетбольного матча!

– Ого! Да ты знаешь, как угодить парню, – с усмешкой отвечает Джош.

– Ты тут ни при чем, – отвечаю я и сама себе удивляюсь. Как можно быть такой эгоисткой? Я просто ужасная эгоистка.

– Хорошо. Что-то еще?

– Еще я никогда – никогда, слышишь? – не хочу знакомиться с твоими родителями.

– С этим пунктом я согласен.

– О. – Мне даже становится обидно. Зато я понимаю, как он, должно быть, себя чувствует.

– Ты тут ни при чем, – подразнивает меня он.

– Ясно.

Наступает тишина.

– Иден, а сколько тебе лет?

– А что?

– Не знаю, просто интересно. Угадать сложно. Ты кажешься такой… – Он замолкает, не договорив.

– Какой?

– Такой… даже не знаю. Или взрослой, или наоборот.

– Думаешь, назвав меня ребенком, ты заработаешь очки? – смеюсь я. – Это почти смешно. Или оскорбительно. Даже не знаю.

– Да нет же, я вовсе не то имел в виду! – Парень идет на попятную. – Я хотел сказать, что ты кажешься очень взрослой.

– Или наоборот, – напоминаю я.

– Да нет же, – смеется он. – Но правда, сколько тебе лет? Шестнадцать?

– Да, – вру я.

На самом деле мне четырнадцать, но скоро у меня день рождения, мне как раз будет пятнадцать. А это уже почти шестнадцать.

– Теперь скажи: ты согласен с моими условиями? – спрашиваю я.

Обдумав мой список запретов, он делает глубокий вдох, выдыхает и говорит:

– Ты очень странная. – Пауза. – Но я все равно хочу увидеть тебя снова.

Я чувствую, как мои губы расплываются в улыбке.

В тот вечер он тайком от родителей проводит меня в дом, и мы поднимаемся наверх, в его комнату. На следующий вечер тоже. И так почти каждый день, всю неделю. Каждый день мы заходим чуть дальше; его руки исследуют мое тело все смелее, будто он проверяет границы.

Но сегодня – сегодня это должно произойти. Я решила заранее. Накануне Джош сказал, что родители уехали из города на свадьбу его двоюродного брата. Идеальная ситуация. Потому что накал слишком велик: это должно случиться. И все же каждую секунду рядом с ним я умираю от страха. Переживаю, как это будет, что он сделает, как станет себя вести, будет ли мне больно. И что сделаю я, что почувствую.

А сегодня, когда все уже решено, я не просто боюсь. Меня трясет от страха, и я почти не могу дышать. Мне кажется, что все мое тело покрывается сыпью, что она расползается от ладоней к плечам и лицу, и я снова чувствую пулю, застрявшую внутри. Меня тошнит.

Мы стоим у кровати. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Веди себя нормально. Веди себя нормально, Иди, приказываю я себе. Будь нормальной, повторяю я про себя. Сейчас это произойдет. Я делаю глубокий вдох и шаг назад. Расстегиваю блузку – одна, две, три, четыре, пять, шесть пуговиц. Руки дрожат. Они почти онемели. Господи, зачем я надела блузку на пуговицах? Я смотрю на него. А он – на мой новый лифчик. Фиолетовый, с кружевом, под цвет трусиков. Блузка падает с плеч. Я незаметно смотрю на свою руку: слава богу, никакой сыпи. Со мной все в порядке. Со мной все нормально и то, что происходит, нормально. Я выдыхаю: все хорошо, хорошо, хорошо. Стянув кроссовки, отбрасываю их в сторону. Расстегиваю пуговицу и молнию на джинсах и снимаю их.

Потом смотрю на свои ноги. Я в носках. Секс в носках – это так глупо! Стараясь не потерять равновесие, снимаю носки и запихиваю их в кроссовки. Пол под ногами ледяной. А он по-прежнему полностью одет; он просто смотрит на меня, и под его взглядом я чувствую себя уродливой и глупой.