Наша девочка - Маша Трауб

– Тамара, может, у него дела были, – убеждала ее тетя Соня. – И вовсе это не веник, а чудесные розы.

– Дела у него? Это у меня дела были! Столько дел, что я о себе забыла. И на тебе – он явился, когда его не ждали. Карина, иди скажи ему, что его тут не ждали!

– Тамара, вот, халат надень и выйди к нему. Неудобно все-таки. Человек из города ехал.

– А ко мне не только из города едут! – возмутилась тетя Тамара. – Ко мне откуда только не едут!

– Поговори с ним.

– Велика честь. У меня дел полно.

– Да какие у тебя дела?

– Вот, вот мои дела. Каринка, иди сюда. Ну-ка? Конечно, она горячая. Ее лечить срочно нужно. И сглаз снять. На ней такой сильный сглаз, что я даже не знаю.

– Ты уже сняла с нее сглаз, – хохотнула тетя Соня, – и температуры у нее нет.

– Каринка, скажи, тебе плохо? Быстро говори. – Тетя Тамара испепеляла меня взглядом.

– Да, мне плохо, – промямлила я.

– Вот! Ребенок на здоровье жалуется, а ты тут хихикаешь. Вот сама к нему иди и говори, что я ребенком занимаюсь. Каринка, быстро покажи, как тебе плохо.

Мне и вправду стало нехорошо. Живот крутило так, что я даже согнулась. Так что врать не пришлось.

– Ну вот, договорилась. Чтоб у меня язык отсох! – воскликнула тетя Тамара. – Соня, неси воду и траву.

Тетя Соня, посмотрев на меня, тоже ахнула и кинулась в дом, на ходу запахивая полы халата. Тетя Тамара, вся в пятнах несмытой грязи, приподняла меня и повела к дому.

– Что стоишь? Видишь, ребенок болеет! – прикрикнула она на мужчину, который уже и без того был готов исчезнуть. Тетя Тамара появилась перед ним в нижнем белье, и бедный Виктор Ильич открывал рот, будто ему не хватало воздуха. Но тете Тамаре было все равно, как она выглядит. Она довела меня до кровати, напоила отваром и положила на лоб полотенце.

– Слушай, ты мне уже надоела, – сказала она мне. – Ты меня позоришь своим поведением. Какая из меня знахарка, если я одну девочку не могу вылечить? Что будут про мои отвары говорить? Что я плохо их варю? О себе не думаешь, так обо мне подумай. У меня знаешь какая репутация? Все, чтобы больше никаких болезней. Чтобы завтра у меня как Наталка была! Поняла? Иначе тебе горькой травы заварю и пить заставлю!

Я кивнула и заплакала.

– Да что же это за ребенок на мою голову! – ахнула тетя Тамара. – То болеет, то в облепиху лезет, то слезы льет. Ты знаешь, я детей вообще не люблю. Будешь много плакать, станешь соленой, так я тебя в печке без соли запеку и съем! Поняла?

Я выпучила глаза от страха.

– Что ты ее пугаешь? – пришла мне на выручку тетя Соня, влетевшая в комнату на мой протяжный вой.

– Слушай, она даже шуток не понимает. Я ее рассмешить пытаюсь, а она плачет. Наталка так хохотала, когда я ее съесть обещала, а она плачет. Он ушел? – тетя Тамара кивнула в сторону улицы.

– Нет, стоит. Но тоже бледный, – засмеялась тетя Соня. – Мне кажется, он нас испугался.

– Ладно, выйду, – сказала тетя Тамара.

– Умойся!

– Ничего, чем страшнее, тем лучше. – Тетя Тамара выкатила глаза, сделала страшное лицо и зарычала.

Я засмеялась. Живот сразу перестал болеть.

– Ну слава богу, – обрадовалась знахарка, – а то я и вправду за тебя волноваться начала.

Произошедший между Виктором Ильичом и тетей Тамарой разговор мы с тетей Соней слышали урывками, хотя тетя Соня даже окно открыла, чтобы было удобнее подслушивать. В основном был слышен голос тети Тамары.

– Это грязь, лечебная! – объясняла она несчастному Виктору Ильичу, который от волнения покрылся испариной и не знал, куда деть букет. Так и держал его в вытянутой руке. – Кожа лучше становится, остеохондроз тоже лечит, молодость сохраняет. – Тетя Тамара не делала попыток облегчить жизнь Виктору Ильичу. Наоборот, она стояла перед ним как настоящая ведьма – с растрепанными волосами, следами грязи на теле и в распахнутом на груди халатике тети Сони. Виктор Ильич очень старался не смотреть на грудь тети Тамары, но у него плохо получалось.

– Что мы, в одежде должны были намазываться? И никакие мы не голые! Кто нас видел? Кому не надо, тот отвернется и смотреть не будет, – отчитывала поклонника знахарка, все больше распаляясь. – Почему домой такие пришли? Потому что душ дома! И вода горячая тоже дома! Или ты хочешь, чтобы меня течением унесло? Поднялись по пригорку, никому не мешали. Кого напугали? Никого мы не напугали. Кто разбирается, тот сразу понимает, что грязь у нас лечебная. Не хуже, чем кремы, а то и лучше. Вот увидишь, скоро эту грязь в больницах и аптеках будут продавать по рецепту. Зачем ты приехал? Я же сказала, будешь со мной ругаться, лучше не приезжай. Что опасно? Грязь опасная? Да если я сказала, что полезная, значит, так и есть. Нет! Я не врач! Но про травы я больше всех врачей знаю. Зачем ты приехал – обидеть меня хочешь? Ну что ты за человек? Вот все так хорошо начинается, а через пять минут мне тебя убить хочется. Не была бы я такая добрая, взяла бы ружье и застрелила. Рука бы не дрогнула. Что? Цветы мне? И духи? Так что ты меня сначала оскорбляешь, говоришь, что я лечить людей не умею, а потом цветы и духи даришь? Сразу нельзя было? Что не успел? Сказать ничего не успел? Как гадости говорить, так успел, а как хорошее, так нет. Все, уходи и больше не приезжай. Нет, не выйду я за тебя замуж. Лучше отравлюсь. Что? Ты и не предлагаешь? Тоже со мной жить не сможешь? Так и не надо со мной жить! Найди себе нормальную женщину, пусть тебе ботинки моет! И духами твоими вонючими душится! Я первая тебе счастья пожелаю. А ей – поскорее стать вдовой. Ты же любую доведешь! Вот, опять меня довел! Все, уходи! И цветы свои забери! И духи! Да! Они вонючие! Терпеть такой запах не могу! Лучше дустовым мылом намазаться. Что за человек – приедет, настроение испортит и уедет! Да мне из-за тебя уже глина не помогает! Я уже вся нервная!

Калитка наконец хлопнула, и тетя Соня проворно прикрыла окно.

– Ушел, – заявила тетя Тамара, врываясь в дом. – Все! Процедуру мне испортил! И настроение тоже! Как я отвары с таким настроением буду варить? И букет забрал! Мог бы оставить, так нет! – Тетя Тамара сдирала с себя халатик тети Сони, вытирала полотенцем остатки грязи и пыталась повязать платок. И все это одновременно. Мы с тетей Соней притихли и молчали.

– Так, Карина, еще раз с тобой что-то случится, я не знаю, что с тобой сделаю! Соня! Я домой пошла. И даже если кто-то умрет, за мной не приходите. Все! Нет меня! Ни для кого нет!

Тетя Тамара хлопнула калиткой так, что забор чуть не обрушился. Я смотрела на тетю Соню, которая улыбалась как ни в чем не бывало.

– Ты чего, правда испугалась? – она присела ко мне на кровать.

– Да. Я не знала, что нужно делать. И Наталки нет. Никого не было. И тут этот мужчина зашел. А я же не знаю – можно с ним говорить или нет. А где Тамик?

– Тамик! Наталка! – Тетя Соня вылетела за дверь.