Судьба без обязательств - Мария Воронова

За что Алексей поблагодарит его потом? За эту мимолетную ласку или за правильное воспитание? Ответ очевиден. Но Георгий промолчал.

Сын отправил сообщение и крутанулся к отцу на своем вертящемся стуле. Георгию вдруг вспомнилось, как Алешка радовался, когда ему купили этот стул в честь окончания пятого класса на одни пятерки. Георгий считал, надо что-то другое, более интересное и праздничное, а мебель – это просто мебель, но Карина настояла на своем и не ошиблась. Сын пришел в восторг, что у него теперь офисное кресло, как у родителей, на нем можно и крутиться, и кататься. В первые дни после покупки он почти не вставал с этого стула, гонял на нем по комнате, смешно перебирая своими тощими и длинными, как у кузнечика, ногами.

– Прусаков завтра зовет в гости после тренировки, можно?

– Твой Прусаков – гопник, но можно, – улыбнулся Георгий, – я тебе дам денег, купи, раз идешь в гости, какой-нибудь тортик.

– Хорошо. Слушай, пап, а почему у них дома совсем не так, как у нас?

Георгий смешался:

– Алеша, ты же умный мальчик и понимаешь, что все по-разному живут. Нам с мамой повезло, мы добились успеха, а родителям Прусакова твоего – не повезло. Они успеха не добились. Но это не значит, что они не заслуживают уважения, наоборот.

– Я не про деньги, пап.

– А про что тогда?

– Не знаю, как объяснить… Просто у них не так. Иначе у них, и всё.

Георгий нахмурился, вспоминая свой единственный визит в семейство Прусаковых, состоявшийся несколько лет назад. Родители парня решили, что раз дети дружат, то и предкам неплохо познакомиться поближе, и пригласили Георгия с Кариной провести выходной день на даче. Алексей смотрел так умоляюще, что Пестряковы согласились и двинулись в путь с запасом красного вина и ведерком шашлыка, замаринованного Люсей.

Карина предвкушала что-то такое михалковско-тургеневское: просторные веранды, шали и белые кружевные зонтики, но увы…

Дача оказалась пошлым курятником на шести сотках, до которых еще надо было как-то доехать, не растеряв колес на ухабистой дороге, поросшей по обочинам неопрятным желтым бурьяном.

Дело было в сентябре, в мокрые хмурые дни, предшествующие золотой осени, все пожухло, поникло, только на участке Прусаковых в клумбах из старых покрышек алели климактерическим румянцем какие-то поздние цветы.

Глава семьи, крепкий мужичок с животиком, одетый в яркий спортивный костюм, колдовал возле большого мангала, установленного перед домом, махал над угольками специальной дощечкой, но при виде гостей отвлекся и приветствовал их так радостно, что Георгий понял – без допинга тут не обошлось.

Мать Прусакова, женщина миловидная, но разъевшаяся, бросилась к ним так, будто знала с детства. Георгию с Кариной удалось увильнуть, но Алешку дама обняла, как собственного сына. Выпустив ребенка, который убежал к мальчишкам Прусаковым, она тут же по-свойски подхватила Карину под руку и увела в кухню помогать со столом.

Георгий остался наедине с папой, который тут же выдал ему бутылку пива. Пиво Георгий не пил… Спас только аргумент «за рулем». Папа Прусаков сочувственно покачал головой, хорошенечко хлебнул пивка и выдал такой хрестоматийный текст про «пиндосов» и «развалили страну», что у Георгия закралось подозрение, будто тот над ним издевается. Но нет, лицо собеседника лучилось самой искренней доброжелательностью. Георгий не дал втянуть себя в политическую дискуссию, а больше говорить было не о чем. Профессиональных точек соприкосновения не было, и, кажется, Прусаков, мастер на заводе, в принципе недолюбливал ментов. Когда женщины вынесли готовые закуски, стало ясно, что у них тоже не сложилось.

В общем, у них с Кариной быстро заболели лица от фальшивых улыбок, они с трудом высидели пару часов и при первом удобном случае собрались домой. Алешка, который только-только вписался в дачную шарагу и приступил к реализации какого-то важнейшего проекта, пытался канючить, за что на обратном пути получил хорошую взбучку от Карины. Жена хотела, чтобы отец тоже отчитал сына, но Георгий притворился, что занят дорогой. Непозволительно ставить родителей в неловкое положение и перечить им на людях, это да, но с ребятами, наверное, очень жаль было расставаться.

Потом он несколько раз встречал Прусаковых на родительских собраниях – они всегда приходили вместе, держась за руки, будто школьники, а один раз он видел, как они раскачиваются на парных качелях в школьном дворе, и выходило у них так ловко и слаженно, что Георгий загляделся.

Хорошие, порядочные люди, и как объяснить Алешке, что именно у них иначе?

– Понимаешь, сынок, они просто немножко другие, чем мы. Это ни в коем случае не значит, что они хуже. Как тебе сказать… Все люди равны, но все люди разные. Наши предки были аристократы, Алеша, и нам посчастливилось не только унаследовать их гены, но и расти в благородной и интеллигентной семье. Надеюсь, ты не считаешь, что мы с мамой плохо тебя воспитывали?

Алеша помотал головой.

– Только это не дает тебе права зазнаваться и считать себя выше других. Человека делают поступки, а то, где ты родился, – это чистое везение. Старайся, работай над собой, и ты достигнешь очень многого. С этим ты согласен?

– А то!

– Но есть еще один деликатный момент, о котором тебе вслух никто не скажет, и ты не повторяй. Большинство людей являются потребителями. Это не плохо, не позорно, так уж устроен мир. Лишь малая часть стремится созидать и действовать, и я очень надеюсь, что мы с тобой принадлежим к этой части. Очень надеюсь, Алеша. И тут действительно есть большая разница. Ты правильно заметил, что все иначе. Нам многое дано, а им многое позволено. Они много едят, пьют алкоголь, покупают вещи, потому что других радостей не знают. А мы радуемся, когда побеждаем, иногда в соревнованиях, а чаще – самих себя. Когда сдерживаем гнев и не даем ссоре разгореться. Когда отказываемся от сладкого и заставляем себя пробежать лишний километр. Понимаешь меня, сынок?

– Я-то понимаю, но у них иначе – иначе, – с уверенностью произнес Алешка. – Не то, что ты говоришь.

– Еще раз повторю, Алеша, зазнаваться нельзя и считать себя лучше других недопустимо. Считать, что обстоятельства твоего рождения дают тебе какие-то привилегии – самая быдляцкая мысль из всех быдляцких мыслей. Только твои дела и достижения что-то значат.

– Пап, ну ты сам сколько раз говорил, что я должен гордиться своими предками, и мама тоже…

– Это гордость в кредит. То, что у тебя дедушка – генерал, значит не то, что тебя должны принять в военное училище, а то, что ты должен приложить максимум усилий, чтобы поступить. Понял принцип?

Алеша энергично кивнул. Георгий с удовольствием взъерошил ему макушку. Он не хотел, чтобы сын ходил к Прусаковым и набирался там народной мудрости, но запретами не убережешь. Важен внутренний стержень, тогда диванная философия не прилипнет, не задержится в голове.

– И вот еще что, Алешенька… – осторожно начал Георгий, – раз уж мы с тобой заговорили на эту тему… Друзья у тебя могут быть разные, но девушку, а потом жену, очень важно найти своего круга. Это не снобизм, сынок. В браке очень важно взаимопонимание и общность интересов.