Бретёр - Андрей Акцынов

Весь этот предреволюционный кавардак удалось пресечь лишь спустя несколько часов внушительными отрядами ОМОНа. Они ворвались в здание, распилили наручники – а это, господа, не быстрое занятие – и смачно отколошматили всю ватагу красных пассионариев.

Несмотря на весь сыр-бор, всем вменились лишь административные нарушения.

Власть очухивалась пару суток, пока не решила устроить показательный процесс и наказать уже уголовно. Были схвачены семь человек: несовершеннолетний Гриша Тишин (сын бородатого Анатолия Тишина), Олег Беспалов, Кирилл Кленов, Сергей Ежов, Анатолий Коршунский, Анатолий Глоба-Михайленко и тот самый Максим Громов.

Всех взятых оставили под стражей по статье 213 УК РФ, то есть хулиганство – грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, с применением предметов, используемых в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору. Вину, разумеется, никто не признал. В декабре судья Елена Сташина осудила всю компанию на дичайшие сроки: каждому по пять лет.

В тот же день гособвинитель Сергей Цыркун в перепалке с родителями устроил грандиозную истерику, достойную палаты для буйных. Ее текст сохранился на видеозаписи:

«Бейте, бейте меня! Я же один. Ненавижу вас всех – большевиков! Расстреляли моего деда в семнадцатом году! Коммуняки проклятые! Всех к стенке! Вы, большевики, у власти были, вы моего прадеда к стенке поставили, как буржуя! И глазом никто не моргнул! Ненавижу я вашу власть большевистскую! Поняли? Ненавижу! Коммунисты проклятые! А что вы со страной делали?! А когда вы беременным женщинам саблями пуза рубили?! Вам было жалко?! Вы борцы за классовую идею? Да?! Стреляйте в меня! Повесьте! Ненавижу вас, коммуняки проклятые! Поняли?! Всегда буду вас ногами топтать!»

Сбрендившего чувака турнули из прокуратуры в три дня, а сроки позднее все же снизили до трех и двух с половиной лет.

Там, где тюрьма, зачастую бывает и трагедия. Так неизвестный ублюдок позвонил отцу Беспалова и сообщил, что его сына до смерти замучили на зоне. Нервы отца не выдержали, и он скончался от сердечного приступа. Беспалов с Громовым отбывали срок в печально знаменитом мордовском лагере, который славился пытками и беспределом.

Опытные зэки знают, что чем дальше от Москвы, тем традиции все суровее. Макс Громов, дерзкий нацбол с гонором, так он такого там натерпелся, что позже сам Лимонов назовет его совестью партии.

15

И тут началась настоящая жесть… Они встретились с Мерлином во дворе на Казанской и сразу же сели в старенькую темно-синюю «вольво», чтобы умчаться как можно дальше из центра города. Бретёр сидел в куртке с капюшоном, строя различные догадки, что сейчас будет. Очевидно, капюшон нужен был для того, чтобы где-то его не заметили. Только что ему предстоит совершить? Новое преступление?

Мерлин сам немного нервничал, хотя, скорее всего, это были не нервы, а повышенная собранность. Нервничать Мерлин разучился, проходя срочную службу в Афганистане, война вообще неплохо укрепляет нервную систему, если человек выживает или не становится придурком. Моральные критерии во время войны специфичны. Мерлин учил, что война – это компьютерная игра. Один его приятель ходил в гирлянде из ушей, за что периодически удостаивался порицания капитана: «Отставить резать уши, это не украшает советского десантника!»

Мерлин, как и капитан, был категорически против таких гирлянд, даже в военное время.

Атмосфера была слегка напряженной – такой, как будто его везли на расстрел и ищут подходящее для этого место. Иногда Мерлин разряжал ее философскими сентенциями.

– Запомните! Сверхчеловек всегда найдет, где поспать, что пожрать и кого трахнуть!

Он улыбнулся и промолчал, с первыми двумя пунктами все обстояло неплохо, однако с последним было все не совсем гладко. Сексуальной жизни Бретёр лишен не был, но ее качество тотально не устраивало.

– Смотрите, я не во всем разделяю Льва Гумилева, но во многом он прав. А именно в том, что рельеф местности накладывает отпечаток на психику. Исторически сложилось, что есть те, кто живет на равнине, – равнинцы и те, кто живет в горах, – горцы. В каждом племени культивируются разные черты характера. У равнинцев культивируются трудолюбие, смиренность, покладистость, стадность. У горцев же культивируются агрессия, лихость и удаль. Кто такие равнинцы для горцев? Это добыча и грязь под ногами. Кто такие горцы для равнинцев? Хищные, алчные и жестокие волки… Поэтому запомните: все остальные люди для вас – либо грязь под ногами, либо пища.

Они долго ехали по набережной и почти подъезжали к самому последнему мосту на Неве – вантовому, новейшее и дикое постиндустриальное сооружение, гигантский спрут со многими ответвлениями дорог.

– Что каждый мужчина всегда должен брать, выходя из дома? Нож, паспорт и пачку презервативов… Мы приехали.

Мерлин достал с заднего сиденья еще кое-что.

– Сейчас вас ожидает упражнение, которое называется «Седьмой». Оно направлено на то, чтобы научиться бить первым и не бояться этого. Как нас учили? Ударили по левой щеке – подставь правую, или в крайнем случае бей только после того, как тебя ударили. Всех нас с детства воспитывали так, чтобы мы боялись бить первыми. Сейчас нам с вами предстоит снять этот барьер.

«Твою мать, – подумал Бретёр, – куда я вляпался?» Но отступать уже было поздно.

Услышав суть упражнения, Бретёр опешил настолько, что никаких вопросов у него не было просто потому, что пропал дар речи. Его еще сильнее пробрала дрожь, и слегка заколотились руки.

– Легкий страх – это нормальная реакция. Если бы вы вообще не боялись, я бы подумал, что вы какой-нибудь отморозок с третьей мировой войны. – Мерлин вручил ему носок и ударил ладонью по плечу. – Вперед! Десант, к высадке!

– Поздравляю! Вы выполнили задание с первого раза, на сегодня достаточно!

Чтобы прийти в себя, Бретёр сразу же попросил сигарету. Мерлин угостил «Ромео и Джульеттой» с сигарным табаком. Они ехали обратно и мило беседовали, как старые, закадычные друзья. Переживания совместной опасности сближают.

16

Даже внешне Мерлин представлял собой аномалию. Дело не только в его необычном лице, которое содержало в себе некую мистическую тайну. Еще у него во рту было не два клыка, а четыре, и крепкая затылочная кость закрывала первые два шейных позвонка. Он имел не такие, как у всех, пульс и давление. Мерлин никогда не ходил к врачам, потому что думал, что ему могут вколоть снотворное и оставить для опытов. Однажды он в ужасе признался Бретёру в этом.

Мерлин начал серьезно заниматься психологией после войны. Он поступил на кафедру гипнологии в один из медицинских институтов в Москве и совмещал учебу с работой. А работал он эстрадным гипнотизером.

Как-то раз одна очень красивая девушка пригласила его на сеанс гипноза. На сам сеанс было глубоко наплевать, он знал эти хитроумные трюки назубок, но его интересовала девушка, очень высокая брюнетка с большими губами и большой задницей. Это был его идеал.