Где валяются поцелуи - Ринат Валиуллин

— В смысле?

— Он женат. Я давно дала себе зарок с женатыми лучше не связываться: как бы крепко ни обнимал, будто тебя обнимает само одиночество. Это я прочувствовала на собственной шкурке, — ответила она мне в тот момент, когда ее пальцы выласкивали на экране айфона ответ ему.

— Это может случиться с каждым.

— С каждым хотелось бы меньше всего, — ответила Мэри на автомате, покончив с смс-кой.

— Я вижу, тебе даже сейчас одиноко?

— С чего ты решил?

— Плитка шоколада исчезает со скоростью света.

— Хочешь?

— Спасибо, я лучше полюбуюсь, как ты милуешься с этими шоколадными губами, — хотел я перевести разговор от личного к образному.

— Нет, я их кусаю, чтобы на некоторое время оставить в покое свои. Уже несколько дней ощущаю какую-то пустоту в душе.

— А зачем тебе лишний вес?

Мэри рассмеялась неожиданно громко, и губы ее, испачканные в шоколаде, развернулись на весь экран:

— Счастье не бывает лишним, сколько бы оно ни весило.

— То есть счастья надо много, — сделал я прощальный глоток из бутылки.

— Ты даже не представляешь, сколько счастья надо. И чем старше, тем больше.

— И кому из них больше женщине или мужчине?

— Ему как минимум, чтобы боготворили, ей как максимум, чтобы он — но только ее. А про одиночество ты верно подметил. В иные вечера абсолютно нечем заняться. Вот позавчера, например. Телефон молчал. Я раздвинула пасть ноутбуку, тот скучно зевнул: ни одного предложения, слова, даже буквы. Будто все поклонники вымерли неожиданно от какой-то ужасной болезни, передающейся по Фрейду. Душа тоже задремала. Захлопнула его и взяла в руки книгу, открыла наугад, начала читать о том, что я не одна такая. Это лучшее лекарство, потому что, как бы мне ни хотелось, как бы ни рвалось из меня чувство прекрасного природного инстинкта к какому-нибудь самому завалящему принцу на самом завалящем белом коне, книгу не перекричать. Только она может как-то успокоить перед сном.

— Я тоже люблю почитать перед сном. Бывает, ляжешь в кровать и читаешь, читаешь ее от щиколоток до мочек, и так интересно написано, что невольно начинаешь пробовать эту литературу на вкус. Читаешь дальше, но уже губами.

— Каждую ночь одну и ту же книгу?

— В женщину, как и в реку, нельзя войти дважды. Она всегда разная.

— Нежно… — снова обратилась Мэри к окну и спросила: — А что тебя больше всего привлекает в женщинах?

— Запах секса.

— Разве у него есть запах?

— Есть, если иметь нюх.

— А как тебе фраза «заниматься сексом»?

— Это когда с любовью еще не определились, но уже есть точки соприкосновения. На самом деле, секс и прибыль две вещи, которые движут обществом, командуют этим миром.

— Да. Для мужчин они всегда являются главными, — затянулась задумчиво Мэри.

— Поэтому женщинам легче общаться с сильным полом.

— С некоторыми из них действительно было легко, правда, они быстро исчезали, и, возможно, именно поэтому с ними было легко, — снова уносила Мэри ностальгия.

— А с другими? — спросил я безразлично.

— С другими? Хорошо и с другими, пока не почувствуешь, что тебя просто имеют.

— То есть тоже своего рода чувства? — цинично заметил я. — Может, ты слишком озабочена?

— Чем?

— Связями.

— Возможно, связи правят миром и вьют из нас веревки. На которых мы вешаемся сами и потихоньку вешаем своих близких. Кратковременные связи впечатляют, но все предпочитают покрепче. Свяжешь себе поводок и гуляешь на нем, вроде как привязана к кому-то. С одной стороны — ограничиваешь себе свободу, но с другой — успокаивает.

— Ты принимаешь мужчин как успокоительное?

— Не так чтобы часто. Но один никак не выходит из моей головы.

— Я бы тоже не выходил, на улице черт знает что, — не хотел я развивать тему ее отношений с кем-то и уставился в окно, будто там действительно с минуты на минуту должен был показаться черт, который непременно начнет рассказывать то, что он знает, сметая метлой таявший снег.

— Я вижу, ты меня осуждаешь за легкость поведения, но только представь, что среди людей вывели всех сук и кобелей. Ни тебе измен, ни скандалов, все занимаются любовью с тем, с кем положено, либо не занимаются вовсе, они кропотливо предохраняются либо заводят детей. Все мечтают о лучшей доле, хотя прекрасно знают, чем закончится их примитивное путешествие. От такой жизни не то что я, сама любовь подохнет со скуки.

— Если ты говоришь об измене, то каждый имеет право сходить налево, другое дело, нужно ли тебе это? Ведь настоящая жизнь начинается не там, где потрахались и разбежались, а там, где переспали и остались.

— Нет, измена — это для слабых, это не для меня: я не могу быть сукой только из-за того, что ты меня хочешь, — улыбнулась она игриво.

— Я? — от неожиданности кашлянул, но потом уловил иронию в ее словах и отыграл. — Нет, ты не сука, потому что я тебя не хочу.

— Будь у меня любимый, разве стала бы я спать с кем-то еще.

— Не знаю, думаю, да, — увернулся я от ее ладошки, которая хотела приударить меня легонько сверху по куполу.

От этого движения пепел слетел с ее сигареты и рассыпался в прах.

— Надо же как-то набираться опыта, — приручил я ее руку с сигаретой, схватив за запястье. Рука была холодной, да и сама она уже не вызывала той симпатии, что вначале. Всего несколько откровенных предложений, ее как и след простыл. Доступность способна убить все сексуальные порывы.

— Знаешь, со временем мечты тоже обретают опыт, даже мечты о самом насущном. Если раньше я непременно хотела большой любви, то сейчас готова ограничиться большой отдельной квартирой с видом на припаркованную внизу личную машинку.

— С открытым верхом? — отпустил я ее руку на свободу.

— Боюсь передозировки.

— Не бойся. Вот влюбленные же не боятся, что им сорвет крышу.

— Я бы сказала, мечтают.

— Знаешь, чего еще не хватает твоему очаровательному силуэту? Малыша, который семенил бы рядом, держась за руку, — решил я одушевить ее мечты.

— Я бы не отказалась и от Карлсона, чтобы летать время от времени. Тебе вот не скучно летать все время с одной?

— С чего ты решила, что только с одной?

— Я решилась, а ты нет. Так чем она тебя так заинтересовала?

— Только тем, что любима.

— И давно ты с ней?

— Уже четыре года.

— Дети есть?

— Пока одни мурашки.

— У меня и таких нет.