Я буду любить тебя вечно - Мария Метлицкая

Были и такие, кто отчаянно хотел замуж, конечно, наигравшись в любовницы. Но кандидатуры в мужья рассматривались сурово и строго – параметры красивой и сытой жизни никто и не отменял. И правильно – таких красавиц, как они, даже в столице было немного. И в конце концов, что плохого в том, что женщина хочет жить красиво и беззаботно? Тем более если она красавица!

В качестве кандидатов в мужья рассматривались прежде всего дипломаты. Потом – известные актеры, писатели, музыканты. На третьем месте были чиновники и уж на самом последнем торговые работники – директора ресторанов, универмагов. Но это совсем от безнадеги. Не комильфо.

Девочки отлично разбирались в мужчинах – опыта им хватало. Были у них и соперницы, например, танцовщицы из ансамбля «Березка». Те тоже красавицы и пользовались хорошим спросом. А что осталось у нее, Милочки? Хорошие манеры? Да, это так. Поверхностная образованность? Да, открыть рот теперь было можно, не стыдно – чистая правда. Конечно же, красота! Красота и фигура. Но годы-то шли…

А ничего не менялось. Ничего не прибавилось в ее жизни, кроме разве что хороших манер.

Нет, были две замужние девочки, вполне счастливые в браке. Одна, Лена Ковалева, была счастливо замужем «почти с детства», как говорила она сама, за своим одноклассником.

Вторая, тихая и спокойная Таня Дубцова, замуж вышла недавно. Избранником ее стал обычный хирург из обычной больницы. Понятно – не Крез, но красавец! Девчонки замирали, когда хирург Дубцов встречал жену после работы. Завидовали и не скрывали: ну, за такого красавца, пусть даже и нищего, пошла бы любая! Совсем скоро Таня Дубцова из Дома уволилась – ушла в декрет.

Мила поняла, что прогадала. Три с лишним года, угробленные на Алексея, окончились ничем, пустотой. Нет, жаловаться, конечно, грех – ничего плохого там не было. И он многому научил ее, это правда.

Вот только как ей жить дальше? И что ждет ее впереди?

Сначала ее предал Серега. Теперь от нее отказался Алексей.

Было обидно до слез. Получается, никому она не нужна? И тогда она твердо решила: «Теперь буду думать только о себе! Стану выстраивать, просчитывать свою жизнь. Хватит с меня пустопорожних романов, в конце концов, мне уже хорошо за двадцать, и очень скоро я никому не буду нужна».

В общем, стратегия была разработана. Осталась тактика – где и как найти мужа.

Теперь она никому не позволит распоряжаться ее жизнью. Никому.

Теперь диктовать и управлять будет она.

Алексей, нервничая и оправдываясь, объяснил, что с квартирой не получилось.

Она сухо выслушала его.

– А ты не суетись, дорогой! Что ты волнуешься? Я справлюсь сама.

* * *

В тот теплый солнечный майский день на дачу позвал ее именно он, Алексей. Но сам поехать не смог – разболелся.

Ехать она не хотела, но он уговорил: «Погода прекрасная, такая теплынь! Лес и природа, цветочки и птички. Милка, езжай! Шашлыки, хорошее вино из Тбилиси – что тебе в городе делать? Вот именно – нечего!»

Мила долго отнекивалась, но согласилась. Уговорил.

«Оставайся там с ночевкой, я приеду на следующий день, – пообещал он. – Приеду и тебя заберу». С этими словами он перепоручил Милу своему приятелю Смирновитскому – другу хозяина дачи. Смирновитский заехал за ней утром в субботу.

Он был вполне симпатичным, этот Смирновитский. И молодой – чуть-чуть за тридцать. Мила знала, что у него многолетний и тяжелый роман с известной актрисой. Та никак не уходила от мужа, богатого иностранца, и продолжала морочить Смирновитскому голову.

Она видела эту актрису вблизи – отечное лицо давно и сильно пьющей женщины. Красивая? Да. Но совсем немолодая, за сорок. Когда-то красавица, кто же спорит. От богатого и старого мужа, живущего в ФРГ, сплошные удовольствия – блестящие, до пола, шубы, бриллианты в ушах. В Бонн она моталась примерно раз в полгода. Но вид свой товарный давно потеряла. Отекшая и разбухшая, она теперь вызывала скорее жалость, чем зависть.

«Странно все как-то, – думала Милочка, искоса глядя на симпатичного и молодого Смирновитского, – и для чего ему эта… бабка? Может, любовь? Но все равно как-то странно».

Заехали и за актрисой – та жила в высотке на Пресне.

Смирновитский зашел в подъезд, Милочка осталась в машине.

Минут через сорок они наконец появились. Актриса шла впереди с лицом недовольным и очень помятым – было видно, что недавно проснулась.

Подойдя к машине, она с удивлением посмотрела на Милочку, сидящую на переднем сиденье, приподняла крутую бровь и обернулась на Смирновитского. Милочка все поняла – со вздохом выбралась и пересела назад. Актриса кивнула.

До места назначения ехали молча. Только однажды актриса попросила купить ей воды. Смирновитский остановился возле придорожного магазина и шустро выскочил.

Вернулся с трехлитровой банкой сока.

Актриса скривилась, но стала пить – жадно, громко прихлебывая.

«Все ясно, – презрительно усмехнулась Милочка. – Накануне было выпито много. Сушняк – вот как называется это дело».

Ей, почти непьющей – максимум бокал шампанского или вина, – это казалось совершенной дикостью.

По приезде на дачу – и вправду, роскошную, светлую, пронизанную насквозь солнечными лучами, усаженную стройными и легкими соснами – Смирновитский сразу же отвел возлюбленную в спальню. Поймав удивленный Милочкин взгляд, смущенно улыбнулся и развел руками: вот, дескать, так…

Милочка кивнула и отвернулась. Вспомнила: у Смирновитского молодая красавица жена и маленький прелестный сынок. В самый разгар романа с актрисой, который он и не собирался скрывать, жене доложили. Она от него не ушла. Все знала, все понимала и не уходила. Пережидала? Боялась остаться одна? Все женщины, наверное, боятся одиночества.

Гостей пока было немного: народ, не привыкший к ранним подъемам, подтягивался постепенно. Все высыпали на улицу, радуясь прекрасной погоде и долгожданному солнцу. Поляна пестрела разноцветными летними платьями женщин и элегантными шляпками от солнца.

Женщины были как на подбор – стройные и молодые красавицы. Начинающие актрисы и балерины, дочки важных чинов и просто красавицы, искательницы приключений и богатых любовников или мужей. Пили вино, закусывая спелой клубникой.

Мужчины, солидные, модно одетые, вальяжные и знающие себе цену, исподволь и с прицелом оглядывали красоток – на день или два. А может, подольше. Многие были женаты, но это не отменяло веселья и праздника. И романов тоже не отменяло. Были и те, кто приехал с женой. Но они оставались в явном меньшинстве.

Это было похоже на ярмарку – мужчины искали приключений, а женщины, как всегда, рассчитывали на большее.

Милочке стало скучно и захотелось спать. «Зря я сюда притащилась», – подумала она.

На большой, светлой террасе стояло старое глубокое кресло. Она села в него и не заметила, как задремала. Сквозь некрепкий сон она видела, что к ней подошел какой-то мужчина в белой рубахе с закатанными рукавами и укрыл ее тонким пикейным одеялом, лежащим на диване.