Белый сокол - Стюарт Харрисон

Майкл повернулся и, вскинув руку с приманкой, окликнул соколиху. В ту же секунду она расправила крылья, плавно оторвалась от перил и заскользила по воздуху, направляясь прямиком к нему. Однако в ее полете была некоторая неловкость: травмированное крыло при каждом взмахе как-то странно вздрагивало.

Майкл позволил своей питомице съесть мясо и, держа ее на руке, зашагал назад к дому.

— Видели, что я имел в виду, Том?

— На мой взгляд, неплохо. Возможно, это просто остаточное явление. Крыло не вполне разработалось.

— Мне кажется, она еще не готова летать самостоятельно, без веревки, — объяснил Майкл. — Боюсь, как бы она не улетела навсегда.

— Понимаю, — сказал Том. — Человек привязывается к своим питомцам. Но сокол не собака. От него не дождешься ответной любви. Когда-нибудь вам придется рискнуть. Я думаю, Кулли не улетит. Она знает, что у нее травмировано крыло, и знает, что принимать пищу от вас проще, чем охотиться самой.

Ветеринар быстро прощупал поврежденную кость.

— По-моему, заживление идет отлично. Продолжайте тренировать ее, но не перегружайте. Через неделю я вас снова навещу. — Что-то в стороне леса привлекло его внимание. — А вот и зрители, — заметил Том.

Майкл проследил за его взглядом. Из-за дерева за ними молча наблюдал Джеми Бейкер. Его бледное лицо утопало в капюшоне куртки.

— Мой сосед, — сказал Майкл.

— Привет, Джеми. — Том махнул мальчику рукой, но ответа не получил. — Давно он приходит сюда?

— Впервые вижу. Странный ребенок. Всегда молчит.

Том вскинул брови:

— Значит, вы знакомы?

— Встречались пару раз, — неопределенно ответил Майкл.

— Полтора года назад отец Джеми погиб на охоте. Несчастный случай. Мальчик с тех пор онемел. Говорят, от потрясения. Он совсем ни с кем не общается.

Джеми, словно догадавшись, что говорят о нем, повернулся и исчез среди деревьев. Том взглянул на часы.

— Пожалуй, мне тоже пора.

Майкл смотрел, как ветеринар садится в машину, и, когда тот завел мотор, помахал ему на прощание. После отъезда Тома Уотерса вырубку вновь окутала тишина, изредка нарушаемая глухим позвякиванием колокольчика на ноге Кулли. Оставив соколиху на крыльце, Майкл прошел в дом и налил себе кружку кофе. Пока он пил, взгляд его упал на книгу «Ястреб-тетеревятник». Поддавшись внутреннему порыву, он взял ее, вынес на улицу и приладил на низком суку дерева, возле которого только что стоял Джеми. Чуть позже, вновь выйдя к Кулли, он увидел, что книги нет.

Эллис сидел на горе и смотрел в бинокль, как далеко внизу за рекой двигались фигурки, похожие на крошечные палочки. Только это были не палочки, а люди. В одной из фигурок Эллис узнал Тома Уотерса, в другой — Сомерса. К Тому с крыльца летел кречет.

Эллис выругался себе под нос и, опустив бинокль, сплюнул в снег. Вот бы явиться сейчас к этому Сомерсу, думал он, и послушать, что тот скажет. С другой стороны, про этого парня всякое болтают. Говорят, он пристрелил любовника жены и хотел убить ее саму и родную дочь, да полицейские успели помешать — ранили его.

Как бы то ни было, Эллис решил сначала выяснить, достоверны ли слухи. Потому-то он и забрался на эту гору. Подъем был трудный, и его до сих пор мучила одышка, но, по крайней мере, он знал, что кречет у Сомерса. Причем тот самый кречет. Вопрос теперь в том, как заполучить птицу.

Первые две недели марта Майкл занимался ремонтом магазина. Он починил электропроводку и, желая отгородиться от любопытных взглядов прохожих, завесил витрины газетами. Для Кулли он приделал жердочку в одном из задних помещений и, пока работал, держал ее там, чтобы она не дышала строительной пылью.

За первую неделю он разобрал на части старые каркасы полок и оттащил их во внутренний дворик, потом принялся за старый прилавок. Майкл содрал с него покрытие, обнажив пыльные фанерные ящички, в которых некогда хранились шурупы, болты, петли и прочая мелочь, которую неудобно держать на открытых полках. Занятый наведением порядка в магазине, Майкл теперь почти не имел времени предаваться раздумьям и воспоминаниям, хотя порой спрашивал себя, чем он будет торговать, когда закончит ремонт.

Однажды ночью он внезапно пробудился оттого, что увидел во сне Луизу с Холли. Интересно, думал он, помнит ли его дочь? Что сказала ей Луиза? Разговаривая с женой по телефону после суда, он согласился, что Холли лучше некоторое время не общаться с ним, а позже написал Луизе, что считает бессмысленным напоминать дочери о себе. После он получил от Луизы только одно письмо, в котором она сообщала, что во второй раз вышла замуж.

Майкл прошлепал вниз к телефону и набрал номер международной справочной.

— Номер телефона в Бостоне, — сказал он в трубку. — Доктор Алан Питерсон.

Он услышал, как оператор на другом конце провода набирает на клавиатуре названные им данные.

— Записывайте.

Майкл записал номер. Теперь нужно только набрать его, думал он, и, возможно, ответит дочь. Но что он ей скажет? Майкл потоптался у телефона и вновь поднялся наверх.

Возле комнаты матери он чуть помедлил, потом толкнул дверь и шагнул внутрь. Сколько ж ему было, когда он впервые почувствовал в доме атмосферу неопределенности и взаимных упреков? Наверно, лет семь. Он ясно помнит, как однажды проснулся ночью и прямо в пижаме спустился вниз попить. Дверь в гостиную была чуть приоткрыта. Оттуда доносились сердитые голоса. Майкл остановился и прислушался.

— Он совсем еще ребенок, — говорила мать. — Мы отвечаем за него и в своих поступках должны исходить прежде всего из его интересов.

— А почему ты решила, что это в его интересах? Скажи на милость. — В спокойном голосе отца сквозило усталое раздражение.

— Ты хочешь, чтобы он рос без отца?

— Я этого не говорил.

— А как же я? Разве я справлюсь одна? Ты же знаешь, у меня слабое здоровье. Или ты думаешь только о себе?

— Так мы ни к чему не придем.

Кто-то из родителей направился к двери, и Майкл поспешил ретироваться в кухню. Там он дождался, пока в доме все стихнет, и только потом вернулся в свою комнату. Проходя мимо гостиной, он услышал, что мать плачет. Позже она скажет ему, что отец собирался бросить их, но она его отговорила.

— Мы ему больше не нужны, — пожаловалась она тогда и с тех пор регулярно напоминала Майклу, что отец хочет их бросить. — Мы должны быть внимательны к нему, иначе он нас покинет. Особенно ты, Майкл. Старайся не сердить его, а то он уйдет навсегда.

С той поры, пока Майкл не повзрослел и сам не уехал из дому, они с матерью держались как заговорщики — всегда вместе против отца. В угоду ей он поступал так, как она просила.

Шорох воспоминаний постепенно стих в голове, и Майкл увидел, что стоит один в пустынной комнате. Он затворил за собой дверь и вернулся в постель.