Любовь рождается зимой - Саймон Ван Бой

Детство невыносимо оттого, что взрослые заставляют детей чувствовать свою неполноценность, будто те ничего не знают, в то время как инстинкт ребенка подсказывает ему обратное – что он знает все на свете. Может быть, самые вредоносные злодеяния общества совершаются в неведении большинством его жителей, из поколения в поколение…

Дженнифер живет теперь во Флориде. Она пишет свои мемуары. Встречается с кем-то. Он итальянский итальянец, говорит она, состоит в родстве с Тони Беннетом и унаследовал семейный голос. Алан круглый год живет в Хэмптон-Бейс. Его роман не продержался и пары месяцев после ухода от Дженнифер. По его словам Брайану, он «решил погулять». Он стал пользоваться одеколоном. Иногда мне кажется, что Алан и Дженнифер никогда не были так близки, как мы с Брайаном.

Я знаю, Брайан считает, что я переживаю, как бы он не бросил меня таким же образом. Но Брайан совсем не такой, как его отец. Он – замечательный ребенок, но в нем нет ребячества. Дети ближе всех нас к настоящей мудрости, и они становятся взрослыми в тот момент, когда последняя капля непостижимого просачивается прочь. Мне кажется, в каждом из нас это происходит незаметно, словно пересечение границы штата, пока мы спим в дороге.

Мы с Брайаном можем однажды расстаться, но это не будет настоящим расставанием – нельзя отменить то, что уже произошло. В худшем случае нас ждет неопределенность будущего. Хотя в душе я сохраню копию Брайана. Но разве будущее бывает определенным? Судьба теперь – не больше, чем удел генетики. Но интересно, сколь многие важные события моей жизни на первый взгляд явились следствием случайностей. Свобода – самый увлекательный из жизненных ужасов:

Как-то я решила зайти в книжный без видимой причины. Там я встретила Брайана.

Иногда я гадаю, о чем бы я думала все то время, которое я думала о нем, если бы я не встретила Брайана. Может быть, моя голова была бы пуста? Было бы это похоже на сон? Или же другие мысли заняли бы место мыслей о нем? Где же эти мысли сейчас и о чем бы они были?

Я начала думать о подобных вещах с тех пор, как занялась редактированием неопубликованных записей доктора Феликсона. Через пару дней после того, как я перевернула последнюю страницу «Молчания после детства», я решила ему позвонить. Женщина, снимавшая его старую операционную, сообщила мне, что он умер.

У меня было сорок страниц вопросов.

К удивлению Брайана, некоторые дневники доктора Феликсона оказались у Дженнифер. Я обнаружила это, позвонив во Флориду. Мне хотелось побольше узнать о его жизни. На заднем плане кто-то пел. Дженнифер захихикала и спросила, слышу ли я пение. Я объяснила, какое значение для моей жизни имела книга доктора Феликсона. Она захотела узнать, где Брайан. Он был рядом со мной. Она попросила его к телефону. Потом она рассказала сыну, что у них с доктором Феликсоном был недолгий роман за несколько лет до размолвки с Аланом. После этого романа их брак так никогда и не стал прежним. Брайан был настолько поражен, что бросил трубку. Дженнифер немедленно перезвонила и заверила, что не стала бы его огорчать, но не могла по-другому объяснить, почему у нее были только некоторые дневники доктора. В своем завещании доктор Феликсон оставил ей свои дневники периода их близости.

Дженнифер переслала мне эти дневники из Флориды быстрой почтой, что было одновременно любезным и очень смелым жестом. По ее словам, та небольшая часть, написанная о ней, была лишь малой долей по сравнению с его заметками о пациентах и ежедневных размышлениях на общие темы.

«Он пишет о самых обыденных вещах – облаках, например», – сказала она.

Ей очень хотелось, чтобы дневники попали в руки врача. Я была чрезвычайно польщена.

Когда дневники были доставлены, я написала Дженнифер, чтобы узнать, любила ли она доктора Феликсона и почему их роман не продлился и пары недель. Она ответила почти немедленно. Бликс Феликсон был единственным мужчиной в ее жизни, который умел любить безоговорочно, не нуждаясь в том, чтобы быть любимым в ответ. Ее смущало, что его никогда ничего не огорчало.