Я бы на твоем месте - Евгения Пастернак

– Плохо планировали! – рассердился директор. – Надо было озаботиться раньше! Иди, не мешай работать!

– Может быть, – предприняла последнюю попытку Светлана, – тогда разрешите ширмы?

– Ширмы бумажные, легковоспламеняющиеся! – Директор повысил голос. – Под статью хочешь меня подвести! Все, иди готовь свое мероприятие! И помни: сорвешь – уволю с волчьим билетом, тебя в парикмахерскую работать не возьмут!

Когда Света вернулась в зал, она была похожа на свежевыстиранную простыню – белую и тонкую. Модели, выслушав новости, принялись возмущаться:

– А переодеваться как? При всех? А почему вы не добились! Раз так, то мы уходим!

Ушли все, кроме Арины и двух тихих девчонок из восьмого класса. Ну и Тихона, который сосредоточенно штриховал что-то, сидя на краю сцены.

Светлана оглядела оставшихся, села в кресло в первом ряду и тихонько разрыдалась.

– Мы что-нибудь придумаем! – Арина бодрилась из последних сил. – Подумаешь, кулисы! Тихон! Хватить там картинки рисовать! Иди сюда, думать будем.

Тихон спрыгнул со сцены, подошел к Арине и сунул ей в руки рисунок – лохматый парень с огромными черными крыльями за плечами.

– Хаул! – сказал он. – Из «Ходячего замка» Миядзаки.

– Ага, – Арина рассеянно глянула на картинку и отодвинула ее в сторону, – круто. Нужна идея! Где переодеваться?..

– Так Хаул же! – Тихон снова подсунул картинку под нос подруге. – У него крылья. Если их расправить…

Арина присмотрелась и заорала:

– Да! Точно! – Она выхватила портрет Хаула и бросилась к Светлане. – Тихон все придумал! Он наденет крылья Хаула и станет как будто ширма! А мы за его спиной будем переодеваться!

– Почему я? – запротестовал Тихон.

– А кто?! – отмахнулась Арина. – Директора нашего прекрасного попросим? Света, вы посмотрите! Это же суперрешение!

Светлана вытерла глаза, взяла рисунок, всмотрелась и сказала без особой надежды:

– Делайте что хотите…

* * *

Крылья Хаула в прокате стоили тысячу рублей. Как назло, и у Арины, и у Тихона карманные деньги закончились, а к Светлане после ее «делайте что хотите» обращаться не имело смысла.

Арина долго думала, как попросить денег, чтобы мама ничего не заподозрила и не полезла с вопросами. Она заговорила непринужденно. За ужином. Для верности – с полным ртом.

– Мам, мне фрофно нуфна фыфяча фуфлей ф счет следуюфей недели.

– Что? – спросила мама.

Арина вздохнула. Набила рот следующей порцией картошки.

– Мне фрофно…

– Прожуй, – попросила мама.

Арина прожевала. Запихала в рот кусок хлеба. Прожевала его.

– Что-то случилось? – спросила мама.

Арина замотала головой и сделала большие глаза.

– Конечно, нет! – воскликнула она.

Мама нахмурилась. Арина врать не умела. Собственно, у нее никогда не было в этом необходимости. Жанна все сделала для того, чтоб у нее не было этой необходимости. И ей заранее очень не нравилось то, что сейчас заставляло дочку вести себя так ненатурально.

– Я дам тебе тысячу, это не проблема, – спокойно сказала Жанна, – только расскажи зачем.

До разговора с мамой Арина придумала, что она собирается с девчонками в пиццерию, что проспорила пиццу, потому что не угадала новый цвет волос практикантки по английскому, но сейчас слова застряли у нее в горле. Почему-то стало очень страшно.

А вдруг мама позвонит девчонкам? А вдруг мама знает, что практикантка уже месяц как не перекрашивалась? А вдруг она придет завтра в пиццерию?

– Я… мне… это… я пиццу…

Арине стало жарко, и она поняла, что краснеет. От безысходности она запихала в рот картошку, подумала, что хорошо бы было подавиться, вдохнула, но подавиться не смогла и ненатурально закашлялась.

Жанна все это время смотрела на нее, подперев щеку ладонью. Потом встала, вышла в коридор, принесла сумочку, медленно достала из нее кошелек, еще медленнее открыла его, аккуратно вынула две купюры по пятьсот рублей, положила их перед Ариной и вышла.

Арина слышала, что мама закрыла за собой дверь в комнату. С одной стороны, Арине было безумно стыдно. С другой, она была счастлива, что проблема решилась. С мамой она разберется потом. После показа.

* * *

– Это не то, – повторил Тихон, хмуро глядя на большие мохнатые крылья.

– Да как не то? – возмутилась Арина. – Вот смотри, у тебя на картинке ровно такие же!

– Не такие. Крылья должны быть черными с вкраплением белых перьев. А тут сплошной серый.

– Выцвели просто, – флегматично пояснил парень, который заведовал прокатом. – Ходовой товар. Брать будете?

– А у вас другие крылья есть? – спросил Тихон.

– Есть, – кивнул парень. – Но они все белые. Типа ангельские.

– Ясно, – сказал Тихон и направился к выходу.

Арина поджала губы и двинулась за ним.

– Это единственный прокат в городе, где есть черные крылья! – сказала она.

Тихон не среагировал.

– Я деньги у мамы выдурила! – продолжала возмущаться Арина. – Врала ей.

– А вот это хорошо! – Тихон остановился. – Деньги нам понадобятся!

В строительном супермаркете они купили два рулона черных обоев и один – белых. И большой тюбик универсального клея. И еще каких-то реек, резинок и моток толстой проволоки. И мощные ножницы.

– Сам все сделаю, – пояснил Тихон. – Там не так сложно, за пару часов управлюсь.

Они засели в студии (Светлана не возражала) и принялись за работу. То есть сначала работал только Тихон, он принялся аккуратно вырезать из рулонов перья. Через пять минут Арина не выдержала безделья и подключилась. Тихон с готовностью вручил ей ножницы, а сам стал мастерить из реек, проволоки и резинок конструкцию, которая напоминала скелет птеродактиля.

– Неужели нельзя было обычной цветной бумаги купить, – бурчала под нос Арина. – Эти обои пока разрежешь…

– Обычная моментально измочалится, – сказал Тихон. – И рваться будет.

– Какие мы предусмотрительные! – ехидно заметила Арина.

– Просто я сначала думаю, а потом начинаю делать… Ну что ты мне тут нарезала? Это лопухи какие-то, а не перья! Мельче режь!

За пару часов они не управились.

Когда Светлана в третий раз напомнила, что Центр закрывается, была готова разве что четверть одного крыла.

– А можно я тут ночью поработаю? – спросил Тихон.

– Нет, – растерялась Светлана, – тут сигнализация… И вообще – нельзя без взрослых…

– А вы можете остаться? – Тихон смотрел требовательно. – Иначе не успеем…