Девушка в голубом пальто - Моника Хессе

– Знаменитый обеденный клуб, – говорю я. – А я-то боялась, что не смогу найти тебя в толпе.

Олли не оценил шутку. Он протягивает руки за моим пальто и вешает его на шаткую вешалку. Не знаю, почему я съязвила – ведь он оказывает мне услугу. Наверное, я просто нервничаю. Если бы он был новым знакомым, на которого нужно произвести впечатление, я бы вела себя иначе. Но это же Олли, которого я знаю сто лет.

– Здесь нет Юдит, – замечаю я громко. – Она придет, не так ли?

– Придет. – У Олли усталые глаза, как будто он занимался всю ночь. – Но не набрасывайся на нее прямо с порога. Дождись, пока закончится заседание клуба. Она не горит желанием с тобой беседовать. Постарайся проявить немного сдержанности и доказать, что ты не совсем спятила.

– Спятила наполовину?

– Обещаешь?

– Обещаю, – сдаюсь я.

– Я старался для тебя и не хочу, чтобы ты подвела.

– Олли, ты собираешься представить меня присутствующим? Или мне тихонько сидеть в углу, стараясь не дышать?

Он корчит гримасу, затем, смягчившись, поворачивается к мальчикам.

– Да, Олли… – добавляю я.

– Что?

– Спасибо, что пригласил.

Олли кивает и ведет меня к кофейному столику.

– Это Лео. – Он указывает на юношу с полными губами. – Он здесь живет, это его квартира. – Затем поворачивается к тому, который похож на Уильяма Холдена. – А это Виллем, мой сосед по комнате. – Уж это имя я точно не забуду: «Виллем» – голландский вариант «Уильяма». У него даже имя такое же, как у американского двойника, кинозвезды.

Лео с шумом роняет чашку на блюдце и вытирает руку о брюки. Затем устремляется ко мне, споткнувшись о кофейный столик. Виллем непринужденно целует меня в обе щеки и предлагает место на диване. Сам он пересаживается на стул, который выглядит менее удобным. У него приветливое, открытое лицо. Не сомневаюсь, что всем, кто встречает его впервые, кажется, будто это старый знакомый.

– Вы были девушкой Баса, верно? – спрашивает он, когда я, усевшись, расправляю платье на коленях. – Я видел его всего раз, но он рассмешил меня. Олли говорит, что он умел всех рассмешить.

– Он действительно умел всех рассмешить. – Меня бы должно рассердить, что какой-то друг Олли якобы знает что-то о Басе. Но у Виллема такая искренняя улыбка, что он не может не нравиться.

– Я рад с вами познакомиться. Мы ожидаем еще двоих. Чай?

Я качаю головой, отказываясь.

– Этот клуб меньше, чем я ожидала. Уютный.

– Вообще-то нас больше. Мы стараемся собираться маленькими группами, а не все сразу, – объясняет Виллем. – Не хочется, чтобы в случае облавы поймали всех. Единственный раз мы собрались все вместе, когда была свадьба нашего друга Пита. Но обычно только маленькие группы. Так лучше для работы.

– Работы?

– Мы много чего делаем, – вмешивается в разговор Лео. При этом он открывает банку пикулей, которую я поставила на стол, и вылавливает один. – Сейчас пытаемся решить…

– Давай подождем, – обрывает его Олли. Он все еще стоит на посту у окна, наблюдая за входной дверью. – Подождем Юдит и Санне.

– Извините, что я не принесла побольше еды, – обращаюсь я к Виллему и Лео. – Я пришла прямо с работы.

Лео хмыкает, доставая второй пикуль.

– Но разве кто-то из нас принес пирожки? Мы пришли с пустыми руками, не так ли?

– Значит, еду доставят остальные? Вы делаете это по очереди, или…

У Лео по подбородку стекает тонкая струйка уксуса, и он стирает ее.

– Что-что?

– Еда. Кто-то один выступает в роли хозяина и приносит всё – или вы делаете это по очереди?

Лео озадаченно смотрит на меня. Он явно понятия не имеет, о чем я вещаю. Я бросаю взгляд на Олли, который определенно прислушивался к нашему разговору. Лео ждет, чтобы я пояснила свой вопрос.

– Прошу меня извинить, – чопорно произношу я. – Я что-то перепутала. Простите, я забыла кое-что спросить у Олли.

Он не поворачивается ко мне, хотя только глухой не услышал бы, как я топаю. Приблизившись вплотную, я тихо шепчу:

– Олли, куда ты меня привел?

– Что ты имеешь в виду? – Он поднимает брови.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Что это за заседание? Юдит не собирается приходить, не правда ли? – Мое сердце колотится. – За кем ты там наблюдаешь?

Сделала ли я глупость, доверившись Олли? Он казался надежным. Однако нацистского осведомителя невозможно опознать по виду. Я направляюсь к вешалке, но в этот момент Олли кивает на дверь. На другой стороне улицы появляются две фигуры, и одна из них – определенно Юдит.

– Что это за заседание? – снова спрашиваю я.

– Оно сейчас начнется, – отвечает он. – Если собираешься уйти, будь осторожна на выходе. Дверь быстро захлопывается.

Значит, он не станет меня удерживать. Но если я уйду, то упущу единственный шанс поговорить с Юдит о Мириам. Я должна принять решение в долю секунды. Насколько сильно мое желание найти пропавшую девушку?

– Это мы, – шепотом произносит резкий голос. – Юдит и Санне.

Олли открывает дверь.

Юдит действительно впечатляет: бледная пергаментная кожа, черные как смоль волосы, острый взгляд, которым можно резать стекло. Вторая девушка, Санне, приветливая, пухленькая и хорошенькая. У нее белокурые, очень светлые волосы.

– Простите, что мы опоздали. Дороги перекрыты, – объясняет Санне. Потрепав Олли по плечу, она идет здороваться с Лео и Виллемом.

Прежде чем я успеваю обратиться к Юдит, она проходит мимо и усаживается на диване, между Лео и Виллемом. Она даже не взглянула на меня. То ли погружена в свои мысли, то ли намеренно игнорирует.

– Юдит, – начинаю я, но в этот момент Олли откашливается. Позже, беззвучно говорит он мне. После заседания. Ты обещала.

Он садится на краешек дивана, а Санне занимает один из стульев. Заметно, что она делала это миллион раз. Здесь у каждого свое привычное место.

– Ханнеке? – Олли смотрит на меня. Я единственная осталась стоять, застыв между дверью и диваном. – Ханнеке, ты садишься?

Передо мной только одно незанятое место: низенькая скамеечка для ног, обитая вельветом. Я медленно иду к ней и сажусь.

– Это Ханнеке, – обращается Олли ко всем и больше ничего не добавляет. Значит, меня ждали. Наверное, было голосование или хотя бы дискуссия на эту тему. – Как я всем вам говорил, я за нее ручаюсь.

Своей последней фразой он ставит меня в ужасное положение. Потому что теперь поздно заявлять, что ему не следовало ручаться за меня. Разве Юдит станет беседовать со мной о Мириам, если я скажу, что мне нельзя доверять? И все же… Во что он меня втягивает?