Все пиарщики делают это! - Дарья Орлова

– Ты смотри, чтобы ее не заколдовали там... вкозленочка. Пропадет ведь. Деньги на представительские расходы взяли?

– Ага, у Тимура. – Романтическая Васька бываеточень практичной.

И они уехали. А я осталась. И побрела в офис, чувствуя себяпочему-то одинокой, как кактус. Через два часа я все еще читала нетленкисеверских журналистов. В них были панорама и размах. Например: «Нельзя сказать,чтобы в жизни нашего города не хватало зрелищ. Недавно на сцене городскогоцирка выступал дрессировщик Л. М. Почутко с уникальным номером – дрессированноймухой. Но министр Петров тоже собрал полные залы». Или: «Несмотря на успехнекоторых государственных программ, совершенно ясно, что на нас историческаявина перед евреями».

Через два часа я устала смеяться. Еще через два – злиться.Еще через час обнаружила себя в полном одиночестве, в пустом офисе, с пустойкоробкой из-под «Фитнесс+» и, потихоньку выбравшись в ночь, вернулась домой.

Наш прекрасный дом спал. Я схватила в холодильнике пакет свиноградом, творожный сырок, банку морской капусты и прокралась в каминный залв надежде тихо прикончить нехитрый ужин политконсультанта – но там, разумеется,в кресле у огня сидел Гарик с коньяком, мирный Мефистофель, прирученный демонполитконсалтинга.

– Я волновался!

– Я работала...

– Где потерялась Василиса Прекрасная?

– Ммм... – Совершенно бессмысленно врать Гарику.Если бы вы знали его так же хорошо, как я, вы бы со мной согласились. –Иногда ей надо побыть наедине с собой... например, на Байкале. Байкал –незамутненный источник энергии!

– А на Байкале у нас бухает Митя. А здесь, блядь, стоитработа!

– Все под контролем!

– Митя – пидор, – мрачно и задумчиво сказал Гарик.

– Гей, – мягко уточнила я, погруженная в мысли отом, что морская капуста – источник йода для организма, но чудовищная гадость.

– Пидор – это не характеристика сексуальныхпристрастий, это диагноз. Пидор и мудак. Что о нас скажет Москва? Половинабанды бухает на Байкале, а я узнаю постфактум!

– Скажет, что это гламурно. А Петров все равно победит,о чем тут говорить, Гарик?

Он странно посмотрел на меня. Потом на коньяк. Потом снована меня.

– Как ты думаешь, здесь есть «жучки»?

– Уверена, что да.

– Тогда пойдем спать... Подожди, Дарья. Ты великолепновыглядишь. Дай-ка я тебя поцелую...

И мы минут десять целовались на лестнице – от Гарика пахлотабаком, коньяком и еще какой-то чертовщинкой. Мы целовались просто так, безвсякого умысла. Просто чтобы иметь адекватный ответ одиночеству. Мы так давнознакомы, что можем себе это позволить.