Семь мужей Эвелин Хьюго - Тейлор Дженкинс Рейд

8

«Маленькие женщины» стали для меня той самой морковкой, которую вешают перед носом осла. Едва я стала «Эвелин Хьюго, Юной Блондинкой», как «Сансет» представил список из самых разных фильмов, в которых они планировали мое участие. В основном это были тупые сентиментальные комедии.

Я согласилась по двум причинам. Во-первых, ничего другого мне не оставалось, потому что все карты были у них. А во-вторых, потому что моя звезда восходила быстро.

Первым таким фильмом, в котором я получила звездную роль, стал «Отец и дочь». Его сняли в 1956-м. Роль моего овдовевшего отца исполнил Эд Бейкер. По сюжету мы с ним одновременно влюблялись в разных людей. Он – в свою секретаршу, я – в его ученика.

Тогда же Гарри принялся активно подталкивать меня к партнерству с Бриком Томасом.

Звездой и кумиром молодежи он стал еще в юном возрасте и тогда же вообразил себя новоявленным мессией. Даже стоя рядом с Бриком, я ощущала исходящие от него волны самолюбования.

Встретились мы одним пятничным вечером в компании Гарри и Гвендолин Питерс неподалеку от ресторана «У Чейзена». Гвен подобрала для меня платье, чулки и туфельки на высоком каблуке и сделала модную прическу. Брик явился в брюках-дангари и футболке, и Гвен нашла для него симпатичный костюм. К месту встречи все поехали на новеньком малиновом «Кадиллаке» Гарри.

Едва мы с Бриком вышли из машины, как нас сразу принялись фотографировать. Предназначенная нам круглая кабинка оказалась тесной, и мы едва поместились в ней вдвоем. Я заказала «ширли темпл».

– Тебе сколько лет, дорогуша? – спросил Брик.

– Восемнадцать, – ответила я.

– Держу пари, у тебя на стене моя фотография, а?

Мне с трудом удалось удержаться и не выплеснуть ему в физиономию содержимое бокала. Вместо этого я вежливо улыбнулась и сказала:

– А как ты узнал?

Пока мы сидели, нас не оставляли в покое фотографы. Приходилось притворяться, будто мы их не замечаем, шутим, смеемся и держимся за руки.

Через час мы вернулись вместе с Гарри и Гвендолин и переоделись в обычную одежду.

Перед тем как расстаться, Брик повернулся ко мне и с улыбкой произнес:

– Завтра только о нас и будут говорить.

– Наверняка.

– Дай знать, если захочешь подкинуть им тему для сплетен.

Мне бы промолчать, мило улыбнуться и уйти, но я не смогла:

– Не жди, не надейся.

Брик посмотрел на меня, рассмеялся и помахал на прощание, как будто ничего обидного не услышал.

– Как вы можете верить в этого парня? – спросила я. Гарри уже ждал меня у машины и даже открыл мне дверцу.

– Этот парень приносит нам кучу денег, – ответил он, когда я села.

Гарри сел за руль, повернул ключ зажигания, но с места не тронулся, а посмотрел на меня.

– Я не говорю, что ты должна встречаться с актерами, которые тебе не нравятся. Но проводить время с кем-то, кто тебе симпатичен, пойдет на пользу и тебе, и студии. Публике это нравится.

Я-то по наивности думала, что с притворством покончено, что мне не нужно больше делать вид, как я дорожу вниманием каждого встречного мужчины.

– О’кей. Постараюсь.

Зная, что это пойдет на пользу и моей собственной карьере, я, скрипя зубами, сходила на свидание с Питом Гриром и Бобби Донованом.

Но потом Гарри организовал мою встречу с Доном Адлером, и я забыла, почему мне с самого начала не нравилась эта идея.

* * *

Дон Адлер пригласил меня в «Мокамбо», несомненно, самый популярный тогда клуб в городе, и заехал за мной на машине.

Открыв дверь, я увидела его у порога – в пошитом на заказ костюме и с букетом лилий. Я была в туфельках на каблуках, и он оказался лишь на несколько дюймов выше. Светло-каштановые волосы, карие глаза, квадратный подбородок и улыбка, увидев которую, вы и сами начинаете улыбаться в ответ. Такой же улыбкой славилась его мать, и от нее она перешла к сыну.

– Тебе, – сказал он и, протянув цветы, немного застенчиво улыбнулся.

– Они прелестны. – Я взяла цветы и отступила в сторону. – Входи. Да входи же. Я поставлю их в воду.

На мне было коктейльное платье с горловиной лодочкой изумрудно-зеленого цвета, волосы я собрала в высокую прическу.

– Это вовсе не обязательно, – сказала я, доставая вазу и наливая в нее воду.

Дон вошел в кухню и остановился, ожидая меня.

– Ну, мне так захотелось. Я уже давненько не даю покоя Гарри, прошу устроить нашу встречу. Так что это меньшее, чем я мог тебя порадовать.

Я поставила вазу на стол.

– Идем?

Дон кивнул и взял меня за руку.

– Видел «Отца и дочь», – заметил он, когда мы сели в его открытый автомобиль и поехали в направлении Сансет-Стрип.

– Вот как?

– Да. Ари показал мне неотредактированную версию. Говорит, картина будет хитом. И ты, по его мнению, тоже.

– А ты сам что думаешь?

Мы остановились на красный свет на Хайленде. Дон посмотрел на меня.

– Думаю, ты самая роскошная женщина из всех, кого я видел в жизни.