Мы к вам приедем… - Дмитрий Лекух

– Поня-а-атно-о-о, – тяну время, украдкой поглядывая на Гарри.

Он-то что молчит, как воды в рот набрал?

А давай-ка я у него об этом впрямую спрошу!

А что?!

Топ-бой он или не топ-бой?

С кем мне еще советоваться-то?

– Игорь, – спрашиваю, – а ты что по этому поводу думаешь?

Он аж чуть виски не подавился, который в тот момент прихлебывал.

– Я… а… – говорит, – это… думаю, что нормально… а что?

– Да нет, ничего, – удивляюсь.

Гарри, наконец, собирается.

– Просто не понял, что от меня требуется, – говорит.

Делает еще глоток виски, крутит башкой удивленно.

Затягивается сигаретой.

– Тьфу ты, – усмехается, – что-то совсем о чем-то своем задумался. А так – нормальная тема.

– Лично я здесь подлянок не вижу, – добавляет решительно.

Что-то, думаю, – ты здесь темнишь, вожак.

Ну да ладно.

После разберемся.

А пока – наши интересы вполне совпадают.

Я же, думаю, в конце концов, даже если и подпишусь на эту историю, – никому ничего обещать не собираюсь.

Или – собираюсь?

Уже самим фактом своего согласия?

Типа, – вот те рыбка червячок, а под ним укрыт крючок?

…Надо будет поразмышлять на досуге…

Но не сейчас.

Сейчас – пора соглашаться.

– Знаешь, – говорю, – Али. Тема интересная. Если поможешь с этим – буду обязан. Реально.

Он удовлетворенно кивает…

Где я все-таки подставился-то, а?

Не в том дело, что неправильное решение принял.

Решение – по-любому правильное.

Просто интересно…

…Первое предложение от Али я получил в начале декабря. Какой-то молодежный журнал, вроде как цветной и популярный, интересовался футбольной и околофутбольной тематикой.

Али мне вечером по этому поводу позвонил:

– Съезди, пообщайся завтра, – говорит.

Но голос какой-то не сильно уверенный.

Я ему так прямо и сказал.

Он вздохнул.

– Сам завтра увидишь. Вроде и тематика у издания нормальная, и редактор профессиональный, и вопрос им этот интересен, как, в принципе, любая молодежная альтернатива, и денег хватает. Но…

– Что «но»? – спрашиваю.

– Да так, – усмехается, – нет, брат Дэн, в этом мире совершенства…

– Ну если так, – усмехаюсь в ответ, – то завтра съезжу, посмотрю.

…В любой редакции, в принципе, бывает шумно.

В этой – был пиздец.

Какие-то девушки с огромными накладными ресницами в платьях «имени бабушки, идущей в первый класс» с белыми передничками и в грубых ботинках от «доктор Мартинс».

Юноши с жизнерадостными радикально-зелеными ирокезами.

Жеманные молодые люди в декоративных кожаных косухах на голое тело с подведенными черным цветом глазами.

Хиппующие, волосатые и явно давно немытые мужики в курилках…

И дамы с ними.

Гкхм.

Соответствующие.

Весело.

Я здесь в своих модных, дорогих и нарочито не бросающихся в глаза шмотках, с аккуратной короткой стрижкой, под бейсболкой с натянутым на самый нос длинным сломанным козырьком – выглядел как минимум марсианином.

Или даже – нет.

Аккуратно переступающим на мягких лапах, настороженным в своем одиночестве, пугающимся людского гама степным волком…

Послонялся немного по коридорам, послушал разговоры и вышел из здания, так и не зайдя в указанный Али кабинет.

Звоню ему по телефону, соплю в трубку.

– Это ты, что ли? – интересуется.

Ага.

Будто он на определитель сначала не смотрит, прежде чем трубу взять. Миллион раз наблюдал.

– Я, – отвечаю.

– Ну и как? – спрашивает.

– Ты, – говорю, – прав, Глеб. Нет в этом мире совершенства.

– Понятно, – усмехается. – Я почему-то так и думал. Но почему бы и не попробовать. Ладно, жди. Если еще какой вариант нарисуется – сообщу…

…Следующий его звонок был совсем другим.

Я как раз на лекции в универе сидел, сессия скоро.

– Привет, – выдыхает. – Говорить можешь?

– Ну, – отвечаю, – с трудом. На лекции сижу…

– Тогда, – командует, – коротко. И можешь не отвечать, чтобы не отвлекать трудолюбивое студенчество. Сейчас берешь ручку и бумажку, пишешь один телефон. Потом под любым предлогом оттуда, с этой своей лекции, сваливаешь. Звонишь по этому телефону, прыгаешь в свою тачку и валишь вверх по Тверской. Человека зовут Игорь, он редактор отдела информации. Пропуск на твое имя уже заказан, так что не тяни, он человек занятой. «Корочки» его редакции для тебя – что-то типа депутатской неприкосновенности. Честь менты, конечно, отдавать не будут, нет у них никакой чести, но и в обезьянник запирать поостерегутся по-любому. Но – не злоупотребляй, понял? А если понял, тогда – давай, действуй…

И – произносит название газеты. После чего я понимаю, что он – прав. Охранная грамота.

Нет, это, разумеется, не «ФайненшлТаймс».

И – даже не «Гардиан».

Обычная российская желтая пресса, можно даже сказать, – таблоид.

Правда, с нереальным тиражом и авторитетным еще с мохнатых советских времен брендом.

– Еду, – говорю, – прямо сейчас. Немедленно. Давай, диктуй телефон и адрес редакции…

– Пиши, – усмехается. – Я ему тогда сейчас еще раз на всякий случай прозвонюсь…

…А вот эта редакция была уже совершенно другой.

Длинные, узкие и обшарпанные коридоры.

И – кабинеты, кабинеты, кабинеты.

Если по этим коридорам кто и передвигался, то исключительно бегом, как в армии. Один раз, кстати, мимо меня промчалась на совершенно нереальной скорости такой удивительной красоты девица с тяжеленными папками под мышкой, что я сначала даже присвистнул, а потом обернулся и еще долго смотрел вслед обтянутой узкими джинсами попке.

Ну ни фига себе, думаю, какие в этом заповеднике звери имеются.

А все-таки – нравится мне здесь или не нравится?

Не знаю.

Не понял еще, наверное.

Нужный мне кабинет нашелся в самом конце коридора. На двери был приколот листок с написанным от руки текстом.