Очень простое открытие. Как превращать возможности в проблемы - Владимир Гуриев

но даже в случае с семьей — а это, наверное, самая болезненная история в моей жизни, если не считать знакомства с моим предыдущим стоматологом и того случая, когда на меня натравили собаку, — у меня не было ярких претензий к конкретным людям, мне просто было жаль, что ничего хорошего не получилось, и я хотел начать все сначала.

но это «сначала» не подразумевало, что я пропаду на тринадцать лет в никуда.

дети, родители, друзья, коты, гитара.

чем старше я становился, тем сильнее опутывали меня социальные связи и обязательства.

домашние будут волноваться. да и на работе не хочется никого подвести.

тот, кто в пятнадцать лет не сбежал из дома, вряд ли сбежит из дома, когда ему тридцать.

даже в этом году я долго думал про южную америку, но потом купил билеты в таиланд.

не знаю, надо ли говорить, что жгучее желание разрушить все хорошее, что есть в моей жизни, с годами становится только сильнее. замурованный во мне эдмон дантес требует отмщения за обиды, которые так никто и не нанес. из ливерпульской гавани всегда по четвергам, но — без меня. счастливой мошкою летаю, живу ли я иль умираю.

моя трагическая жизнь проходит мимо.

обстоятельства непреодолимой силы раз за разом вынуждают меня откладывать последнюю истерику, которая станет прологом к моему трагическому, но неизбежному возвращению к тем, кто меня любил, но не понял.

пару раз в месяц мне приходится успокаивать себя: ну ничего, вот немножко еще, а потом-то я им покажу, они еще десять раз поймут, кого потеряли.

одно откладывается на другое, другое на третье. но я не теряю надежды.

последний раз я перечитывал «овод», когда мне было лет, наверное, четырнадцать-пятнадцать, но вчера я любопытства ради открыл «овод» снова и еле заставил себя оторваться.

это превосходно написанная книга, которую необходимо немедленно запретить.

а еще лучше переписать.

в безопасной версии «овода» артур умирает в конце первой части. джемма выходит замуж за боллу и рожает четырнадцать детей, получив на каждого материнский капитал, епископ монтанелли становится членом совета федерации или что у них там в италии было.

никто из них не вспоминает артура никогда.

иногда я думаю, как бы сложилась моя бурная внутренняя судьба, если бы в тот день я прочитал не «овод», а «думай и богатей», «химию в быту» или отрывной календарь за 1986 год.

самым безопасным навскидку кажется календарь. особенно если ограничиться праздниками и выходными.

* * *

раневской вчера исполнилось 120 лет. у меня в голове она почему-то сложилась с довлатовым, у которого тоже скоро день рождения.

мне кажется, популярность обоих устроена одинаково — они артикулируют не совсем банальные вещи, но оба очень недалеко от банальности ушли и поэтому доступны, порог входа для читателя практически нулевой.

собственно, поэтому, мне кажется, довлатов некоторым и не нравится — это все равно что очень талантливый пианист сидел бы в баре и играл гениальные вариации на тему «мурки». любой слушатель чувствует, что пианист легко может играть гораздо более сложные вещи, что «мурку» он играет вполсилы, чуть ли не на автомате.

и вот первая половина слушателей захвачена легкостью в каждом его движении, а второй жалко микроскоп, которым он так увлеченно забивает гвозди.

и только пианист знает, что если он начнет использовать микроскоп по назначению, в бар перестанут приходить.

книга мертвых поэтов

* * *

разговорились с лешей пару недель назад про русскую литературу, и оба сошлись на том, что уроки русской литературы в школе — это преступление против человечества

потому что все наши великие писатели были живые люди, а в школьных учебниках от них ничего живого не осталось: печорин — лишний человек, онегин — сложная натура, герасим утопил муму, вот вам и вся литература

на самом деле история русской литературы xix века — это история похлеще «игры престолов»

во-первых, все друг друга знали, хотя бы через одно рукопожатие

во-вторых, многие друг друга не любили

в-третьих, мало кто умер своей смертью и в здравом уме

первый и третий пункт на самом деле связаны

но началось все с пушкина

с пушкиным же какая штука — дантес ведь очень не хотел стреляться

он так сильно пытался избежать дуэли, что даже женился на сестре жены александра сергеевича

и пушкин отозвал первый вызов

но надолго его не хватило, и через пару месяцев он вызвал дантеса еще раз

собственно, тут сразу две исторические загадки: кто написал злосчастную анонимку про рогоносца, которая так раззадорила пушкина, и почему пушкин так хотел дуэли

на самом деле разгадка у них общая, но власти скрывают

вообще, когда читаешь про последний год пушкина, не отпускает ощущение, что рок — это не выдумка древних греков

и пушкин с дантесом хоть макраме в хороводе могли плести, все равно бы все закончилось плохо

это ощущение невозможно объяснить на сюжетном уровне, с пушкиным ничего особенно страшного не происходит

но тени сгущаются, тучи тоже, наверное, сгущаются, давит отовсюду, и когда умирающего поэта привозят с черной речки, любой человек с минимальным уровнем эмпатии испытывает облегчение

сегодня кажется почти очевидным, что автор анонимки — это не дантес

подозрение довольно быстро пало на двух молодых недоумков — гагарина (не родственник) и долгорукова, но никаких доказательств не было

итак, пушкин умер, дантеса выслали из страны, но тут заболел лермонтов

лермонтов, по-моему, не был лично знаком с пушкиным, но лечил его тот же врач, который лечил александра сергеевича

ну и, известное дело, нарассказывал ему страстей

лермонтов сразу же написал стихотворение «на смерть поэта», которое мы все учили в школе

последние несколько строф были слегка резковаты, и за это лермонтова отправили в ссылку на кавказ

и на кавказе, и в столице михаил юрьевич был, прямо скажем, говнюк

однажды он нашел девушку, которая динамила его в юности, узнал, что она собирается замуж, напрягся, влюбил злодейку в себя и расстроил брак

после чего сразу же ей об этом рассказал

вот мы удивляемся, когда в фильмах злодей рассказывает главному герою свой план в подробностях, а у этого злодея есть реальный прототип

лермонтов даже книжку потом про это хотел написать, но, кажется, не успел

убили лермонтова тоже по глупости

у михаила юрьевича и характер был не очень, и язык злой