Лысая гора - Сергей Головачев

Старший сержант поднимает руку, и отряд из девяти человек останавливается перед ним.

– Эй, хлопцы! С какой целью пожаловали?

– Да вот, – кивает Злой на возвышающуюся поодаль груду пустых бутылок, – на уборку мусора.

– Мусора, говорите, – сомневается старший. – Что-то не похожи вы на мусорщиков. Пропуск есть?

– Какой ещё пропуск? – удивляется подъехавший на велосипеде Муромский.

– Кто у вас главный? – спрашивает у обоих младший сержант.

– Главный? – переспрашивает Муромский и зачем-то оглядывается. – Сейчас подъедет.

Но милиционеры уже и сами видят, что к ним, надрывно урча, приближается снизу оранжевый большегрузный мусоровоз. Старший сержант поднимает руку, и мусоровоз останавливается.

Бригадир чистильщиков Кирила Кожумяка недовольно высовывает из кабины свою обритую налысо голову с длинной косой на затылке.

– В чём дело? – спрашивает козак.

– Эй, мусорщики, – кричит ему старший сержант, удивляясь, как сильно тот смахивает на хрестоматийного козака Тараса Бульбу, – пропуск у вас есть?

– Мы не мусорщики, а чистильщики, – поправляет козак мента.

– Какая разница? – ухмыляется старший сержант.

– Большая, – веско отвечает ему бригадир Кожумяка, поглаживая свои широкие, как подкова, усы.

«Нет, не Бульба, – думает старший сержант. – Для Бульбы слишком мелковат».

– Это ваши люди? – спрашивает он, кивая на колонну.

– Мои, – отвечает Кожумяка.

– Значит, говорите, чистильщики?

– Они самые.

– То есть, значит, вы из чистилища? – усмехается милиционер.

– Ага.

– И чем собираетесь здесь заниматься?

– А разве не видно? Убирать территорию. Избавлять землю эту от ненужного ей мусора.

– Это хорошо, – как бы соглашается с ним старший сержант, тщётно стараясь вспомнить, какую ещё историческую личность напоминает ему эта колоритная фигура. Ему вдруг приходит на ум, что это вылитый Святослав Хоробрый – последний языческий князь древней Руси.

Бригадир Кожумяка добавляет:

– Лысую гору уже так загадили, что зайти сюда страшно.

– Это точно, – подтверждает младший сержант. – Давно уже пора.

– Короче, идём сюда навести порядок, – решительно заявляет бригадир.

– Всё это, конечно, замечательно, – мягко замечает старший сержант, – если бы не одно «но».

– Какое ещё «но»? – грозно вопрошает Кожумяка.

– День сегодня для этого, – улыбается он, – не совсем подходящий.

– Это почему же?

– А то вы не знаете, – ухмыляется старший сержант, – что сегодня Вальпургиева ночь.

– Не знаю такой. Сегодня день Живы, – веско отвечает ему бригадир. – А вот Майская ночь начнётся здесь лишь после полуночи…

«Нет», – думается старшему сержанту. – Скорей это – Богдан Хмельницкий».

– Небось, сатанистов гонять пришли? – как бы между прочим, задаёт свой главный вопрос старший сержант.

– И их тоже, – честно признаётся ему Кожумяка. – С Лысой давно уже пора выгнать всех чёрных! Слетятся сегодня сюда, как вороньё!

«Нет, не Богдан. Тот с булавой был и на коне», – качает головой старший сержант и решает поставить выскочку на место.

– Кого выгонять – это решать нам, – чётко заявляет он.

– Так есть у вас пропуск или нет? – зачем-то вновь спрашивает младший сержант.

– А зачем? – удивляется бригадир чистильщиков.

– Значит, у вас нет пропуска? – тут же заключает старший сержант. В его глазах мгновенно вспыхивает интерес.

– Неужели для уборки мусора нужен пропуск? – недоумевает Кожумяка.

– Ничего не знаю, нам велено проверять все машины, следующие на гору, – говорит старший и приказывает младшему, – иди проверь.

Младший сержант обходит машину, замечает стоящих на подножках двух чистильщиков в оранжевых комбинезонах и пытается заглянуть в кузов. Чистильщики спрыгивают с подножек.

– Да ничего там нет, кроме мусоров, – говорит один из них.

– Что? – свирепеет младший сержант. – Что ты сказал?

– Ничего там нет, кроме мусоров, – отчётливо повторяет чистильщик.

Из зарешёченного окна кутузки наркоманы видят, как безголовый милиционер неожиданно получает кулаком в пах и падает. Чистильщики хватают младшего сержанта за руки за ноги, раскачивают его и закидывают в кузов. Затем то же самое они проделывают и со старшим, который поспешил на помощь младшему. Тут же включается прижимное устройство, и тела двух безголовых милиционеров одно за другим исчезают в недрах мусоровоза.

Наркоманы в ужасе отходят от зарешёченного окна.

– Ни черта себе, вот жесть.

– Полный улёт.

Тем временем бригадир приказывает бритоголовым:

– Сложить всё сюда и построиться!

Парни тут же складывают свои лопаты, мётлы, пилы и грабли на боковую полку мусоровоза и выстраиваются перед своим командиром. Потирая густые усы, Кожумяка обращается к байкеру Муромскому:

– Это все, Илюша?

– Да.

– А где остальные?

– Выбыли из строя.

– Помнится, год назад вас было в два раза больше.

– Я объехал всех, – отвечает Илья Муромский, – но за это время лишь десять человек остались трезвыми, включая меня и Злого. Остальные не выдержали.

– Ясно.

– Трое пристрастились к пиву, – продолжает отчитываться Муромский, – двое закурили, ещё двое соблазнились дурью, а один увлёкся экстази.

– Да, – недовольно тянет бригадир, – с такими темпами ещё через год в Киеве не останется ни одного трезвого. Ох уж эти гибриды! Никакого сладу с ними нет. Травят наш народ, как хотят. А твоя девушка как, Алёша? – вздохнув, обращается он к Злому. – Удалось её вернуть на путь истинный?

Злой тяжко вздыхает и, потупив глаза, качает головой.

Стоящий с краю Добрыня разъясняет:

– У них любовный треугольник: он любит её, а она любит сигареты.

– А ты кто такой? Новенький? – замечает его Кожумяка.

– Это Никита, – представляет его Злой. – Из моей школы парень. Но все его у нас Добрыней кличут.

– Добрыней? – удивляется Кожумяка. – Это хорошо, что тебя так кличут. Готов, Добрыня, сразиться с трёхголовым змеем-дурманом?

– Всегда готов, – добродушно пожимает плечами Добрыня.

– Ну, ладно, – вздыхает Кожумяка, – я думаю, всем ясно, зачем мы сюда собрались?