Литературный призрак - Дэвид Митчелл

Он уже не раз заводил этот разговор. Я знаю, к чему он клонит.

— Нет; правда, пока у меня нет конкретных планов. Поживем — увидим.

— Конечно, Сатору, это абсолютно не мое дело, и прости, что вмешиваюсь. Я позволяю себе это лишь потому, что у меня на работе открылась пара вакансий. Конечно, скромных. Немногим лучше должности редакционного мальчика на побегушках, по сути. Но если ты заинтересуешься, с радостью дам тебе рекомендацию. И на собеседование устрою. По-моему, неплохой вариант. Знаешь, когда-то я сам начинал с этого. Длинный путь начинается с первого шага.

Я обвожу взглядом магазин.

— Это очень заманчивое предложение, господин Фудзимото. Но я не знаю, что сказать.

— Обдумай все хорошенько, Сатору. Я на несколько дней уеду по делам в Киото. Пока не вернусь, собеседования не начнутся. С твоим хозяином я сам могу поговорить, если это тебя смущает. Я знаю, Такэси хорошо к тебе относится, так что не станет вставлять палки в колеса.

— Нет, не в этом дело. Благодарю вас. Просто я должен все хорошенько обдумать. Еще раз благодарю… Сколько с меня за книги?

— Нисколько. Это гонорар за твои консультации. Некоторые образцы мы бесплатно раздаем для рекламы. Карманные издания классики в мягкой обложке. Помню, тебе понравился «Великий Гэтсби». Я принес рассказы Фицджеральда в новом переводе Мураками. Еще «Повелитель мух». Вот это очень смешно. И новый Гарсиа Маркес.

— Вы очень добры.

— Ерунда! Так ты всерьез подумай об издательской карьере. Не худший способ зарабатывать на жизнь.

Последнее время я часто думаю о той девушке. Двадцать, а может, тридцать, а может, сорок раз на дню. Когда начинаю думать о ней, уже не хочу останавливаться, как не хочется зимним утром вылезать из-под теплого душа. Я приглаживаю пальцами волосы и рассматриваю себя, используя вместо зеркала диск Фэтса Наварро[16]. Встретимся ли мы еще? Я даже не помню точно ее лица. Нежная кожа, высокие скулы, миндалевидные глаза. Похожа на китайскую императрицу. Думая о ней, я вспоминаю не лицо. Просто впечатление. Звук, для которого еще не придумано слов.

Я сам на себя злюсь. Не то чтобы я рассчитываю снова встретить ее. Токио есть Токио, как ни крути. И потом, допустим даже, что мы встретимся. Из чего следует, что она обратит на меня хоть малейшее внимание? Моя голова так устроена, что я могу думать зараз только об одном. По крайней мере, надо думать о чем-то толковом.

Я начинаю обдумывать предложение господина Фудзимото. И вправду — что я тут делаю, в этом магазине? Кодзи строит свою жизнь. Все мои одноклассники либо учатся в колледжах, либо пристроены в хорошие фирмы. Мама Кодзи регулярно докладывает мне об их успехах. А я что делаю тут?

За окном проехал парень в инвалидной коляске.

Стоп, стоп. Это мой угол, мое место в жизни. Главное, не забывать. Время послушать джаз.

«Подводное течение» Джима Холла и Билла Эванса[17]. Зыбь на море, ветер колышет поверхность воды, потом стихает, и в неподвижном зеркале отражаются деревья. Другая песня, в ней — все краски нашего моря.

И та девушка тоже. Обнаженная, она плывет на спине, течение несет ее, как буек.

Заварив себе зеленого чая, я смотрю, как над чашкой подымается пар и смешивается с воздухом суматошного дня. Кодзи постучал в окно, широко улыбнулся, прижался лицом к стеклу и стал похож на пьяного карлика.

Я улыбаюсь в ответ. Он входит своей размашистой прыгающей походкой.

— Где это ты витаешь? — спрашивает он, — Я по дороге заглянул в кондитерскую. Как насчет ванильного бисквита?

— Отлично. Сейчас налью тебе чаю. Вчера получили прекрасный диск Кита Джаррета[18], ты обязан послушать! Просто не верится, что он сочиняет в машине, на ходу!

— Печать гения. Может, когда закончишь работу, сходим куда-нибудь, посидим?

— Куда?

— Не знаю. Туда, где бывают сексапильные девушки, которые изголодались по свежему мужскому телу. Может, в бар Студенческого союза? Но если ты сегодня вечером занят поиском смысла жизни, отложим до другого раза. Закурим?

— Давай. Бери стул, садись.

Кодзи очень нравится разыгрывать из себя законченного бабника с черствым сердцем, на манер Такэси. На самом деле сердце у него зачерствело не больше, чем ванильный пончик. Еще и поэтому я люблю его. Закуриваем.

— Кодзи, а ты веришь в любовь с первого взгляда?

Он откидывается на спинку стула и плотоядно оскаливается.

— И кто же она?

— Нет, нет, нет. Никто конкретно. Я спрашиваю в принципе.

Кодзи задумчиво смотрит в потолок. Наконец выпускает колечко дыма и изрекает:

— Я верю в страсть с первого взгляда. Только нужно сохранять твердость, иначе превратишься в слизняка. А в слизняков, милый мой, не влюбляются. Ни в коем случае не смей показывать свои чувства. Иначе ты пропал. — Кодзи смотрит этаким Хамфри Богартом. — Будь загадочен, малыш. Будь крут. Понял?

— Понял, понял. Буду брать пример с тебя. Когда ты прошлый раз влюбился, ты был крут, как Бемби. А если серьезно?

— А если серьезно… — Кодзи выпускает еще одно колечко дыма. — Любовь, по-моему, вырастает из понимания, разве нет? Нужно очень хорошо узнать человека, чтобы полюбить его. Поэтому любовь с первого взгляда — явное противоречие. Если, конечно, с первым взглядом не происходит мистическая загрузка гигабайтов информации из одного мозга в другой. Но это ведь маловероятно, правда?

— Хм. Кто его знает…

Я налил другу чашку чая.

* * *

Вишневые деревья как-то вдруг все покрылись цветами. Волшебная кипящая пена колышется над нашими головами, окрашивая воздух в цвет, который невозможно описать простыми словами вроде «белое» или «розовое». Как невзрачным деревцам из безымянных закоулков удается породить эту нездешнюю материю? Ежегодное чудо, которое не укладывается у меня в голове.

Это утро звучит, как Элла Фицджеральд. На свете много чудес, что ни говори. Достоинство, благородство, доброта и юмор встречаются там, где не ждешь. Уже старухой, с ампутированными ногами, в инвалидной коляске, Элла пела как девочка, которая только что окончила школу и встретила первую любовь.