Сын повелителя сирот - Адам Джонсон

– А кто эта прекрасная леди? – спросила девочка.

– Мы едем попрощаться с ней, – объяснила Сан Мун. – А теперь все вместе.

И семья запела в едином порыве: «Лети, прекрасная леди, – восьмое море оста-а-авь».

На лице мальчика не было ни тени сомнения, а вот девочка, кажется, пришла в замешательство, начиная что-то осознавать. Тоска Сан Мун породила такую гармонию, которая охватила всего Га. Никакая семья на Земле не могла создать подобного звучания, и он купался в нем. И даже вид футбольного стадиона не мог омрачить этого прекрасного чувства.

В своей униформе Га беспрепятственно проехал в аэропорту мимо терминала к ангарам, где для встречи американцев собрали с улиц Пхеньяна целую толпу – граждане стояли с портфелями, ящиками с инструментами и логарифмическими линейками в руках.

Оркестр легкой музыки «Вон Я Санг» наигрывал мелодию «Стрижка “Быстрый Бой”» в ознаменование военных достижений Великого Руководителя, а тем временем несметное количество детей в желто-зеленых гимнастических костюмах отрабатывали навыки логроллинга на больших белых пластиковых бочках. Сквозь дымок барбекю Га видел ученых, солдат и сотрудников Министерства массовой мобилизации в желтых нарукавных повязках, которые выстраивали большую толпу рядами по росту.

Американцы, наконец, решили, что наступил безопасный для приземления момент. Серое чудовище поднималось и опускалось, крылья его были шире взлетно-посадочной полосы. Наконец, самолет приземлился, проехав сквозь строй фюзеляжей «Антоновых» и «Туполевых», брошенных у озелененных дорожек.

Га припарковал автомобиль у ангара, где после возвращения из Техаса заслушивался отчет доктора Сона и его самого. Он не стал вытаскивать ключ зажигания. Девочка несла мамины платья, а мальчик вел на поводке собаку. Сан Мун взяла гитару, а Командир Га – футляр от гитары. Вдалеке он заметил стоявшие в свете утреннего солнца без дела «воронки».

Когда они подошли, Великий Руководитель беседовал с Командиром Парком.

Увидев Сан Мун, Великий Руководитель показал ей знаками, чтобы она подняла руки – он хотел рассмотреть ее платье. Подойдя ближе к нему, она покружилась, мелькая подолом своей чхимы, а затем поклонилась. Великий Руководитель поцеловал ей руку. Он вытащил два серебристых ключа и взмахнул рукой, указывая, где Сан Мун может переодеться – то была точная копия храма Похен в миниатюре, с его красными колоннами и приподнятыми краями крыши, с бревнами, похожими на свитки.

И хотя гримерка оказалась не больше будки, в которой продают проездные билеты, каждая ее деталь была изысканной. Великий Руководитель подал ей один ключ, а другой положил себе в карман. Он что-то сказал Сан Мун, чего Га не расслышал, и та впервые в тот день засмеялась.

Наконец, Великий Руководитель заметил Командира Га.

– А вот и чемпион Кореи по тхэквондо! – объявил он во всеуслышание.

По толпе прокатились одобрительные возгласы, отчего Брандо завилял хвостом.

Командир Парк добавил:

– И он привел с собой самую злую собаку.

Великий Руководитель засмеялся, и все засмеялись вместе с ним.

Если Великий Руководитель и был в ярости, подумал Га, то именно так он и проявлял это.

Самолет медленно, с трудом, преодолевал посадочную полосу, явно не предназначенную для такого гиганта. Великий Руководитель повернулся к Командиру Га, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Не каждый день приезжают американцы, – сказал он.

– У меня такое чувство, что сегодня необыкновенный день, – поддержал разговор Га.

– И в самом деле, – согласился Великий Руководитель. – Мне кажется, что после этого все пойдет по-другому, для всех нас. Мне нравятся такие возможности, а тебе? Новое начало – и вперед, с новыми силами. – Он с любопытством посмотрел на Га. – Ты никогда не рассказывал мне об этом, но мне всегда было любопытно узнать – как же тебе удалось выбраться из той тюрьмы?

Хорошо бы напомнить Великому Руководителю, что они живут в такой стране, где людей учат принимать любую реальность, какую им преподносят. Га раздумывал, стоит ли ему говорить о том, что любому гражданину, который вздумает задавать вопросы о происходящем вокруг или даже просто заметит, что реальность изменилась, грозит наказание – окончательное и бесповоротное. Даже Надзиратель не рискнул бы так поступить.

Но вместо этого Га сказал:

– Я надел форму Командира Га и стал говорить так, как говорил он. У Надзирателя на плече был огромный камень. Он думал только о том, как бы его снять с себя.

– Да, но как тебе удалось заставить его действовать так, как нужно было тебе, повернуть ключ в замке и открыть ворота тюрьмы? У тебя не было над ним власти. Он знал, что ты был никем, самым ничтожным из всех заключенных, безымянным никем. И все же ты заставил его освободить тебя.

Командир Га пожал плечами.

– Я думаю, Надзиратель посмотрел мне в глаза и понял, что я только что одержал победу над самым опасным из живущих.

Великий Руководитель засмеялся.

– Теперь-то мне понятно, что ты врешь, – сказал он. – Ведь этот человек – я.

Га тоже засмеялся:

– Да, так и есть.

Гигантское воздушное судно приближалось к терминалу. Наконец, его двигатели стихли, и он остановился. Толпа уставилась на темные окна кабины в ожидании того, что летчик подгонит самолет к двум работникам аэропорта, которые подавали тому знак оранжевыми дубинками. Но вместо этого двигатели воздушного судна взревели, самолет развернулся и снова выехал на взлетно-посадочную полосу.

– Они уже улетают? – удивилась Сан Мун.

– Несносные американцы! – возмутился Великий Руководитель. – Какая прелестная выходка! Они что, никого не заметили?

Реактивный самолет двигался по взлетно-посадочной полосе. Достигнув стартовой позиции, он остановился. Огромный нос гиганта медленно открылся и оттуда опустился гидравлический грузовой трап.

Самолет находился на расстоянии около километра от терминала. Командир Парк, ругаясь, пытался заставить согнанных для встречи американцев граждан двигаться. В лучах солнца на его лице сияли прозрачно-розовые рубцы от шрамов. Десятки детей погнали свои бочки к взлетно-посадочной полосе, в то время как толпа граждан под натиском Парка отступила назад. Между ними мелькали, словно привидения, вилочные погрузчики и личный автомобиль Великого Руководителя. Позади находились оркестр, ямы для барбекю и выставка сельскохозяйственного оборудования КНДР. Командир Га увидел товарища Бука, который на желтом вилочном погрузчике пытался сдвинуть с места «храм», где должна была переодеваться Сан Мун, но тот оказался слишком громоздким. Однако на этот шум никто не оглядывался, пока Командир Парк отчитывал толпу, отойдя назад.

– Неужели американцев ничего не вдохновляет? – спросил Великий Руководитель, когда самолет протащился мимо. – Им незнакомо воодушевление, уверяю вас. Он указал на терминал. – Посмотрите на огромное здание аэропорта со статуей Ким Ир Сена, величайшего патриота нашего народа, моего отца. Посмотрите на малиново-золотую мозаику пламени Чучхе – разве не кажется, что оно пылает по-настоящему в утреннем свете солнца? И где же паркуются американцы? У туалета для стюардесс и у пруда, куда самолеты сбрасывают отходы.